Слово

в день памяти преподобного

Антония Печерского

(10/23 июля)

Много монастырей поставлено от князей, от бояр и от богатства, но не таковы они, каковы поставленные слезами, пощением и молитвой. Антоний не имел ни золота, ни серебра, но все стяжал слезами и постом.

Преподобный Нестор Летописец

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Возлюбленные о Господе братья и сестры!

Сам Христос Спаситель благоволил родиться в бедной пещере, и Божественный Свет воссиял человечеству как бы из недр земли. Со времен первых христиан в местах уединенных: в пещерах и дебрях, в пустынях и пропастях земли – загорались яркие светильники духа. В уединении подвизались великие угодники Божии, своими молитвами и трудами просвещавшие народы. Жития этих угодников Господних – словно путеводные маяки, указывающие людям дорогу в Небесное Царство.

Вифлеемская пещера, где родился Богомладенец Иисус, стала колыбелью спасения мира – подобно этому пещера под Киевом, где подвизался преподобный и богоносный отец наш Антоний Печерский, явилась колыбелью спасительного для всей России монашеского делания.

Нужно понимать истинный смысл иноческого подвига. Весь мир держится на невидимой основе: на молитвах праведников, которые слышит Бог Вседержитель. Образ духовного мироустройства можно сравнить с устроением материального мира. Науке физике известно, что весь стройный порядок вселенной – от звездных систем до мельчайших молекул, атомов и атомных ядер – удерживается от распада невидимыми силовыми полями. Так благодаря гравитационным полям обращаются вокруг звезд планеты. Так поля электромагнитные связывают атомы в молекулы, из которых формируются и неживые предметы, и живые организмы. Так самые ядра вещества связаны полями нуклон-нуклонных взаимодействий. Без этого вселенная немедленно обратилась бы в хаос, в тьму над бездною. Это – законы, которые Всевышний Творец предписал вещественному миру, созданному Им из ничего. Так же обстоит дело в мире духовном, без которого не мог бы существовать мир материальный.

Не политика и экономика, не культура и искусство, не национальные традиции или международное сотрудничество, а лишь духовное силовое поле, поле молитвы удерживает наш мир от распада; эта незримая сила хранит все добрые связи между людьми, от семейных и дружеских – до государственных и межгосударственных. Только эта духовная сила сдерживает напор вселенской злобы диавола и полчищ его, стремящихся к разрушению, хаосу, смерти творения Божия. Носителями же «духовных зарядов», создающих спасительное для всех нас молитвенное поле, являются праведники Божии. Правосудный Господь терпит наши беззакония только до тех пор, пока среди людей хранится и рождается святость. Если в мире не останется праведных, Господу Вседержителю нечего будет ждать от человечества, и тогда настанет Страшный Суд Господень, будет повержен серп... на землю, и земля будет пожата (Откр. 14, 16). Благодать Духа Святого есть таинственный Удерживающий, присутствие Которого не дает греховному миру упасть в бездну; почивает же Дух на стяжавших Его святых – духоносцах.

Угодные Богу молитвенники, благодаря подвигам которых мы пока еще живем и движемся и есть, часто остаются нам неведомы. Однако их существование – это незримый фундамент бытия здешнего мира, нашего с вами бытия. Существуют святые Божии, хранящие чистоту и среди обычных мирских занятий. Но есть люди, для которых молитва за весь мир является прямым призванием, – это иноки, отрекшиеся от мирских благ дабы молиться о всех и за всех. Они – земные ангелы; недаром монашеский постриг называется принятием ангельского образа. Это – путь искателей совершенства, о котором говорит преподобный авва Моисей: И живя в мире, можно быть не от мира сего. Но среди забот и молвы житейской, среди постоянных искушений и столкновений с грехом можно ли надеяться достигнуть такого нравственного совершенства, такой святости и добродетели, какие обещает и в обилии представляет тихая, уединенная жизнь монашества, вдали, в стороне от мира и суеты его? Иногда монахов сравнивают с подпорками виноградника. Сами жерди, на которые опирается виноградная лоза, не дают плодов, но без них не может виться и крепнуть живая зеленая поросль, не нальются сладким соком виноградные грозди. Так и иночество видится «сухой» опорой плодородной жизни народа. Такое уподобление не вполне точно. Иноки действительно не имеют земных, кровных детей, но вряд ли их можно уподобить только сухим подпоркам в саду жизни. Если земные отец и мать рождают детей к временной жизни в смертном мире, то праведный монах примером своего добродетельного жития, мощью молитвы, силой духовного ведения и наставления рождает множество детей для вечности, становится отцом многочисленного духовного потомства для жизни в Царстве Отца Небесного. Монашество есть как бы духовный костяк христианских народов и государств, благодаря которому народ растет и крепнет. Упадок иночества ведет народную жизнь к духовному параличу, как перелом позвоночника делает неподвижным живое тело.

Державная власть оберегает народ от иноземных вторжений, законность борется с преступностью, добрые и мужественные люди заступаются за несправедливо обиженных, но все это – борьба не с самим злом, а лишь с его носителями: беззаконными, преступными, грешными людьми. Воин же Христов – инок, победивший зло в самом себе, – выходит на битву с первоисточником всех бедствий и скорбей этого мира – с отцом лжи – диаволом и его адскими легионами. Господь позволяет верным Своим выступать против демонов и дарует смиренным подвижникам победу над духами тьмы: так монашество ослабляет лютость вселенской злобы, терзающей человечество.

Непосвященным жизнь инока кажется безотрадной: вместо всех земных сладостей и удовольствий – отказ от семьи и имущества, посты и бдения, непрестанный труд. Но суетный мир не знает, какую великую радость дарует Бог подвижнику в награду за его самоотвержение. Уже на земле истинный молитвенник приобщается Небесной сладости общения с Всещедрым Вселюбящим Господом. Познавшим счастье благодатной жизни с Богом и в Боге горькой отравой видится греховное наслаждение, пресными кажутся даже дозволенные Господом утешения плоти, ненавистным становится все, что отдаляет человека от его Благого Создателя.

Просиявший дивными подвигами отшельник египетских пустынь, отец восточного монашества преподобный Антоний Великий говорит: Я молился о вас, да сподобитесь и вы получить того великого огненного Духа, Которого получил я. Если хотите получить Его так, чтобы Он пребыл в вас, принесите прежде труды телесные и смирение сердца и, восторгая помышления свои на Небо день и ночь, взыщите с правотою сердца Духа сего огненного, – и Он дастся вам... Ибо Дух тот обитает в правых сердцах. И Он, когда принят будет, откроет вам высшие тайны, отгонит от вас страх людей и зверей, – и будет у вас Небесная радость день и ночь, и будете в этом теле, как те, кои уже находятся в Царствии Небесном.

Через семь столетий русский Боголюбец Антипа при иноческом постриге был наречен в честь преподобного Антония. На этом сыне Русской земли исполнилась молитва его Небесного покровителя, светоча пустынь Египта: преподобный Антоний Печерский стяжал великого огненного Духа, просветил Им свое отечество.

В те времена еще совсем юной была Русская Церковь, рожденная трудами равноапостольного великого князя Владимира Русь еще младенчествовала в вере, и по-детски несовершенны были первые русские монастыри, основанные пришлыми иноками-греками. Тому, кто искал высоких подвигов во имя Божие, эти обители могли показаться слишком снисходительными к человеческим немощам, недостаточно строгими и требовательными, чтобы указать боголюбцу прямой путь в Горняя. Предлагаемая там «младенческая пища» была неприемлема для тех, кто желал духовной зрелости – «твердой пищи» Духа Святого. А такие искатели совершенства уже являлись на Руси. Среди них был и Антипа, уроженец древнего города Любеча Черниговского княжества.

Антипа жаждал облечься в ангельский иноческий образ и всей душой, всем сердцем, всеми помышлениями служить Единому Господу. Как поется в церковном песнопении, он возложив себе Богу, паче всех возлюбленному от юности. Тому от всея души любовию последовал еси. Но, обходя первые монастыри своего Отечества, Антипа нигде не находил утоления великому своему боголюбию: всюду он видел поблажки братии, видел, что монахи живут «прохладно», за трудами и молитвами не забывая и желания послаще поесть и поспать. Антипа же жаждал посвятить себя Богу всецело. Движимый этим священным порывом, он сделался странником: покинул родные края, достиг центра тогдашнего христианского мира – Царьграда, но и в константинопольских монастырях не увидел возможности желанного им жестокого жития во славу Божию. В Царьграде ему сказали, что истинный цвет добродетели иноческой он найдет на Святой Горе Афон.

Гору Афонскую еще во время земного Своего жития посетила Пречистая Госпожа Богородица. При приближении Матери Божией рухнули бывшие там во множестве идольские капища и в ужасе бежали демоны. Так Афон очистился от зла, стал Святой Горой. Перед отбытием Своим с Афона Пренепорочная Богородица благословила народ и сказала: Это место да будет Моим жребием, данным Мне от Сына и Бога Моего! Да почиет благодать Его на этом месте и на живущих здесь с верою и благоговением и сохраняющих заповеди Сына и Бога Моего! Все нужное для земной жизни они будут иметь в изобилии и с малым трудом, и будет уготована им Небесная жизнь, и не оскудеет к ним милость Сына Моего до скончания века. И буду Заступница этому месту и теплая о нем Ходатаица перед Богом!

Святой Афон, осененный дивным Покровом Царицы Небесной, стал могучим духовным магнитом, притягивавшим к себе праведных людей. Целое созвездие монастырей возникло здесь. Святая Гора стала подобием земного Неба, где селились только облеченные в ангельский иноческий образ, стремившиеся стать земными Ангелами и Небесными людьми. Здесь многие великие подвижники, отсекая от себя все мирское, трудились в угождении Богу и сияли всей вселенной своими добродетелями.

Верна Обещавшая Горе Афон Свое Заступничество: благодать Матери Божией пребыла неотлучной от Святой Горы. История Афона есть как бы летопись посмертного жительства на земле Пречистой Девы: на каждом шагу, в каждой обители есть чудотворная Ее икона и какое-либо предание о видимом Ее предстательстве – пишет русский паломник А. Н. Муравьев. На материнские заботы Госпожи Богородицы благочестивые иноки-святогорцы отвечали высотой жития, кажущейся немыслимой для мирян, привыкших всячески поблажать своему телу и пренебрегать высшими устремлениями души.

Странник из новопросвещенной Руси, ревнитель благочестия, Антипа нашел на Афоне то, что искал. По слову жития, обходя монастыри Святой Горы, он удивлялся жизни в них святых отцов, которые, будучи во плоти, возвышались над человеческою природою, подражая в подвигах бесплотным Ангелам. Всем сердцем желая столь же усердно служить Богу, Антипа упал в ноги игумену полюбившейся ему обители Есфигмен и молил об иноческом постриге. Игумен был прозорлив: он увидел в пришельце будущий ярко горящий светильник, облек его в ангельский образ и нарек в честь преподобного Антония Великого.

Так был рожден для грядущих духовных подвигов первоначальник русских монахов преподобный Антоний Печерский. Игумен Есфигмена наставил его в заветах совершенного иночества. Русский ревнитель особенно преуспел в покорности и послушании – к радости афонских отцов, видевших, что среди них явился новый доблестный воитель Христов. Послушание возвело святого Антония на высокую ступень смирения, которая делает для инока возможным труднейший и опаснейший подвиг – отшельничество. Видя, что дух инока уже созрел для этого, игумен благословил его на уединенное жительство.

На крутой, почти отвесной скале, возвышающейся над морскими волнами, преподобный Антоний вырыл свою первую пещеру – и в ней предался молитве. (Пещеру эту и ныне можно увидеть, поднявшись на горную крутизну.) Строжайший пост сделал легким тело подвижника, и душа его смогла свободно устремляться к Всевышнему. Господь открывал избраннику Своему тайны земные и Небесные, и блаженный Антоний, сравнительно еще молодой годами, даже на славном иноческими добродетелями Афоне сделался старцем-наставником для многих. Но не вдали от мирских мятежей, не на Святой Горе судил ему Бог вершить главное дело его жизни. Игумен по внушению свыше отправил преподобного Антония на Русь, чтобы он служил просвещению своего народа.

Вернувшись на Русскую землю, святой Антоний пошел не в Черниговское княжество, где родился, а в Киев, наиболее успевший в христианстве и уже имевший монахов. Однако вновь не нашел он среди «младенчествующих» в делах благочестия русских иноков для себя сподвижников. Он начал скитаться по окрестностям Киева, по лесам и дебрям – и наконец близ великокняжеского села Берестова нашел пещеру, где прежде стоявший там отряд варягов прятал военную добычу. Пещера эта показалась преподобному Антонию удобной для жизни отшельника, и он поселился в ней.

В то время на Руси бушевала смута, волны которой захлестывали и самые глухие уголки Киевского княжества. Святополк Окаянный, умертвивший благоверных своих братьев Бориса и Глеба, ненавидимый народом святоубийца и братоубийца, упрямо домогался золотого стола Киевского и приводил на Русскую землю то полчища кочевников, то войска поляков. Слыша лязг оружия, видя лютое кровопролитие, преподобный Антоний удалился от зла – опять ушел на Святую Гору Афон. Однако через некоторое время игумен Есфигмена услышал глас Господень: Пошли Антония снова в землю Русскую, ибо он Мне нужен там. Игумен призвал к себе этого смиренного послушника и сказал ему: Антоний! По воле Божией иди обратно в Русскую землю, – пусть и там живущие через тебя преуспевают и утверждаются в вере христианской, и да будет с тобой благословение Святой Горы!

Преподобный Антоний принял это благословение как исходящее из уст Божиих и пустился в путь. А на Руси уже был мир: великое княжение воспринял Ярослав Мудрый, правитель высокого ума и благочестия, давший покой своему народу.

Посланец Святой Горы, несущий с собой благословение этого удела Матери Божией, святой Антоний вновь явился на родину, чтобы остаться здесь навсегда. Как и в первое свое возвращение, он остановился близ Берестова, но облюбовал для себя уже другую пещеру, которую вырыл на поросшем лесом холме местный священник Илларион (будущий митрополит Киевский, автор знаменитого «Слова о законе и благодати»), удалявшийся туда для сокровенного молитвенного делания.

Это место, уже намоленное и освященное трудами его предшественника, возлюбил преподобный Антоний и вознес здесь теплую молитву к Всевышнему: Господи! Да будет на сем месте благословение Святой Афонской горы и молитва моего отца, меня постригшего; утверди, Боже, мое вселение здесь!

И благословение земного удела Божией Матери почило на избранной преподобным Антонием пещере, – отсюда благодатный Покров Царицы Небесной начал простираться надо всей Русской землей. Скромный холм, освященный подвигами святого Антония, уподобился духовной высоте Горы Афон, и впоследствии Печерскую Лавру стали называть «Святой Горой Киевской». Церковь Русская воспевает первоначальнику русского монашества: В тихое пристанище Святыя горы Афона достигл еси: отонудуже благословением отцев в гору Киева пришед.

Лишь Господу Сердцеведцу ведомы слезные моления, подвиги воздержания и труда, совершенные святым Антонием в его пещере. Но сияние чистой души подвижника светило во тьме его подземелья, и этот незримый свет влек к себе человеческие души. Окрестные жители стали приходить к подвижнику за благословением и наставлением; приносили они ему и хлеб (которого великому постнику требовалось совсем немного: лишь для поддержания жизни). Но вот явился и пришелец иного рода – иеромонах Никон, подобный самому преподобному Антонию в его ревности о Боге. Предчувствуя, что Господь пошлет на это место множество черноризцев, святой Антоний своими руками расширял пещеру. Первым его сподвижником и спостником стал блаженный Никон, которому преподобный отец наш Антоний поручил постригать новоприходящих. А первым, кто принял в Антониевой пещере ангельский монашеский образ, был святой Феодосий – будущий игумен Печерской обители, славное имя которого в веках неразрывно с именем духоносного Антония. Преподобный Нестор Летописец говорит, что тогда три светила сияли в пещере: Антоний, Никон и Феодосий.

К пресветлой этой пещере начали стекаться и другие искатели высокого жития. Так собралась иноческая община, количество членов которой долгое время составляло таинственное число двенадцать – столько же, сколько было Апостолов у Христа Спасителя.

Богоизбранное монашеское братство, сплотившееся вокруг преподобного Антония, мирно подвизалось в молитвах, посте, бдениях и рукоделии. Но по козням завистника-диавола на эту тихую обитель воздвиглось гонение.

Антониеву пещеру стал часто посещать молодой и очень знатный боярин. Он происходил из рода знаменитого посадника Остромира (для которого было переписано Остромирово Евангелие), был внуком прославленного воеводы Вышаты, сыном богатого боярина Яна, который был в большой чести у Великого князя Киевского Изяслава Ярославича. Этот юноша, взирая на жизнь преподобного Антония и его братии, все больше проникался стремлением к иноческому поприщу, все ничтожнее казались ему и родовитость, и богатство, и все мирские блага. Наконец он решился: бросил свой пышный боярский кафтан к ногам преподобного Антония и молил облечь его в ангельский образ.

Прозорливый подвижник предвидел все последствия такого поступка боярского сына и предостерег его: «Вспомни, чадо, Кому ты обещаешься и Чьим воином хочешь быть. Здесь невидимо предстоят ангелы Божии, внемлющие твоему обещанию. Остерегись, чтобы отец твой, пришедши с великой властью, не извлек тебя отселе и против твоей воли. Мы же не в силах будем помочь тебе, и ты явишься клятвопреступником пред Богом!» Но молодой ревнитель отвечал твердо: «Верую Богу моему, что если бы захотел меня мучить отец мой, не возвращусь и тогда к мирской жизни».

И преподобный Антоний повелел блаженному Никону совершить постриг, при котором молодой боярин получил имя Варлаам (мирское же имя его осталось неизвестным).

Гроза, которую предвещал святой Антоний, скоро разразилась над головой новопостриженного инока Варлаама. Боярин Ян Вышатич скоро узнал, что его сын сделался чернецом, чем, по его мнению, опозорил свой род. С отрядом воинов он явился к Антониевой пещере, разогнал иноков, насильно одел в боярский наряд и увел с собой сына. Но еще на пути Варлаам сбросил с себя в грязь и попрал ногами ненавистные ему богатые одежды, а в родительском доме сел в углу на полу и сидел так, храня молчание и отказываясь от еды и питья. Тем временем святой Антоний с братией встали на слезную молитву об укреплении духа инока Варлаама. Так прошло три дня. Наконец, Ян Вышатич испугался, что его сын умрет от голода, сжалился над ним и отпустил в пещеру. Ликованием встретили иноки своего брата, блаженного Варлаама, доблестно победившего искушение. (Впоследствии и отец его боярин Ян понял суетность мирской жизни и пошел по стопам своего святого сына, приняв постриг в Печерской обители с именем Иоанн. В монастыре инок Иоанн дожил до 96-ти лет (он помнил предания своего рода и времена святого равноапостольного князя Владимира Крестителя).  От него преподобный Нестор Летописец почерпнул бесценные сведения для своей «Повести временных лет».)

Вскоре после юного Варлаама к преподобному Антонию обратился еще более «опасный» искатель монашеского жития – главный домоправитель и любимейший приближенный Великого князя Изяслава. Что ж, и этот вельможа сподобился иноческого звания, получив при постриге имя Ефрем. Однако на сей раз угроза нависла не только над новопостриженным иноком, но и над всей братией Антониевой пещеры.

Великий князь Изяслав Ярославич был человеком неуравновешенным и вспыльчивым. В глубине души князь был добр, благочестив, гордился тем, что в его уделе сияют святые подвижники во главе с преподобным Антонием, но недостаток духовного ведения и страстность натуры порой толкали Изяслава Ярославича на необдуманные, даже преступные действия. (К счастью для себя, князь Изяслав был отходчив и способен на покаяние.) Узнав, что в Антониевой пещере постригают знатных людей, особенно же вознегодовав на утрату своего любимца Ефрема, Великий князь рассвирепел и велел схватить преподобного Никона, совершившего постриг над его приближенными. Правитель потребовал от святого Никона, чтобы тот уговорил Ефрема и Варлаама вернуться в мир, угрожая в противном случае бросить в темницу всю братию и уничтожить саму Антониеву пещеру. Но блаженный Никон отвечал Великому князю: Делай, что хочешь, но я не могу отнимать воинов у Царя Небесного.

Удаляясь от зла, преподобный Антоний и его сподвижники покинули пещеру, намереваясь искать приюта в другом княжестве. Весть об этом страшно напугала супругу Великого князя Марию Казимировну, по происхождению польскую принцессу, помнившую ужасы гнева Божия над Польшей после того, как король Болеслав I воздвиг там гонение на монашествующих. (Поводом для гонений был постриг преподобного Моисея Угрина, великого в целомудрии, впоследствии ставшего учеником преподобного Антония Печерского. Король Болеслав, отдав приказ об изгнании иноков из Польши, скоропостижно умер, а в стране вспыхнул мятеж и разразилась страшная резня.) Княгиня стала молить мужа, чтобы тот оставил подвижников в покое, говоря: «За какое-то дело король Болеслав изгнал черноризцев, и много бед вышло из того Польской земле».

Князь Изяслав опамятовался и убоялся гнева Господня. Он выпустил из темницы преподобного Никона и разослал слуг на поиски святого Антония с братией, чтобы просить их вернуться в свою пещеру. Святого старца отыскали на третий день: преподобный Антоний смиренно повиновался желанию Великого князя и возвратился.

Но три подвижника из-за этого гонения все же покинули Антониеву пещеру. Ушел преподобный Никон вместе с ближайшим своим другом. Святой Никон пришел в Тмутараканское княжество и там основал пещерную обитель, подобную во всем созданной преподобным Антонием под Киевом. (Так начало распространяться по Русской земле принесенное богоносным отцом нашим Антонием святогорское благочестие. Впоследствии святой Никон вернулся в Киево-Печерский монастырь и стал третьим по счету после преподобного Феодосия игуменом этой обители.) Спутник святого Никона, болгарин по происхождению, остановился на одном из островов Черного моря и подвизался там как отшельник. Этот остров получил название Болгаринов. Ушел и блаженный Ефрем: слишком больно было бы князю Изяславу видеть своего любимца в одеянии черноризца. (Святой Ефрем поселился в одном из монастырей Константинополя, но не утратил связи с обителью Антониевой. Его пребывание в Царьграде по Промыслу Божию принесло великую пользу Киево-Печерскому монастырю: им от святого Ефрема был получен Студийский Устав, ставший основой устроения монашеской жизни лучших русских обителей. Впоследствии по благословению Константинопольского Патриарха блаженный Ефрем вернулся на Русь в сане епископа Переяславского и прославился трудами по созданию храмов.)

Прошло некоторое время, и преподобный Антоний начал тосковать по отшельническому житию – по сладчайшему уединению с Господом Вселюбящим. Духоносный отец созвал братию и сказал: Живите без меня – я поставлю вам игумена; я же хочу жить один, как привык к тому в прежние годы.

Поставив на игуменство блаженного Варлаама, уже ставшего опытным иноком, святой Антоний в отдалении выкопал себе новую пещеру и затворился в ней. (Это так называемая Ближняя, или Антониева, пещера, прежнее же место подвигов преподобного Антония получило название пещеры Дальней, или Феодосиевой. Вторая пещера преподобного Антония после создания Киево-Печерской лавры оказалась ближе к монастырю, чем первая: так былое дальнее стало ближним.)

Блаженный Варлаам недолго пробыл игуменом. Великий князь Изяслав основал в Киеве монастырь во имя святого великомученика Димитрия Солунского; князю казалось, что слава этой обители умножится, если ее игумен будет из знатного рода, и он понудил преподобного Варлаама возглавить Свято-Димитриевский монастырь.

Обитавшие в пещере иноки, оставшись без духовного руководителя, пошли к преподобному Антонию просить себе нового игумена. Отцом монашествующих должен быть больший, величайший среди них, а на языке иночества величие означает: смирение и послушание. И духоносный старец сказал братии: кто больший из вас, если не Феодосий, – послушливый, кроткий, смиренный: сей да будет вам игумен.

Преподобный Феодосий по своим добродетелям был единонравен самому Антонию. Он отличался необычайной ревностью в деле Божием, и Господь благословил его труды. В житие сказано: Великое содействие оказывали ему молитвы и благословения начальника его, преподобного отца нашего Антония, наедине безмолвствующего. При игуменстве святого Феодосия число братии начало быстро возрастать и достигло ста человек. Монашеской общине настало время выходить из пещеры. Иноки во главе с игуменом направились к преподобному Антонию с прошением: Отче! братия все более и более возрастает в числе, и мы хотим поставить монастырь.

Слыша о том, что сбываются его чаяния об умножении на Русской земле воинов Христовых, святой Антоний возрадовался великой радостью и воскликнул: Благословен Бог за все! Молитва же Пресвятой Богородицы и отцов Святой Горы да будет с вами и да содействует вам.

Князь Изяслав был рад узнать, что святые отцы Антониевой общины решили создать монастырь, и по просьбе иноков он подарил обители холм (гору), на котором попечением преподобного игумена Феодосия был выстроен деревянный храм в честь Успения Богородицы, поставлены кельи, новосозданная обитель была обнесена изгородью. Монастырь был назван Печерским (то есть пещерным) – в память о месте подвигов его основателей.

После строительства храма и келий преподобный Феодосий занялся устроением духовной жизни вверенной ему от Бога братии. По просьбе Печерского игумена живший в Царьграде блаженный Ефрем перевел на славянский язык и прислал ему Устав знаменитого Константинопольского Студийского монастыря: эта обитель, в которой просияли многие духоносные угодники Божии, являлась честью и славой Православной Византии. Студийский Устав предписывал строгое монашеское общежитие, длительные совместные богослужения и келейные молитвы, запрещал инокам иметь какое бы то ни было личное имущество, даже свою кружку или иголку. Этот Устав стал правилом жизни Киево-Печерского монастыря, а из его стен перешел и во многие другие обители Русской земли. В житии преподобного Антония сказано: От Печерского монастыря Студийский Устав переняли и все другие монастыри, благодаря этому Печерская обитель имеет преимущество первенства и чести перед другими русскими монастырями.

Устроение монастырской жизни есть опора для главного: искреннего боголюбия и взаимной любви иноческой братии. Именно этими высочайшими добродетелями блистали Киево-Печерские подвижники, о чем один из «птенцов Антониева гнезда», святитель Симон Владимирский пишет:

Поистине предивное чудо, братия, проявилось в том, что собрал Господь воедино таких черноризцев в обители Матери Своей. Как пресветлые светила, сияли они в Русской земле: одни были постниками, другие подвизались в бдении, иные в земных поклонах, некоторые постились через день или через два, иные питались лишь хлебом и водой, а другие только вареными или сырыми овощами, и все в любви жили: меньшие покорялись старшим и не смели при них говорить, и все это делали с покорностью и великим послушанием, также и старшие имели любовь к младшим, наставляя и утешая их, как детей своих возлюбленных. И если какой брат впадал в какое-нибудь прегрешение, другие утешали его, и по великой любви своей епитимию, наложенную на одного, разделяли трое или четверо. Такова-то была Божественная любовь меж той святой братией и такое воздержание и смирение. И если какой-нибудь брат уходил из монастыря, вся братия сильно печалилась о том, и посылали за ним, призывая в монастырь этого брата, чтобы он возвратился; и если возвращался такой брат, то шли к игумену, кланялись, и просили за брата игумена, и принимали брата этого в монастырь с радостью. Вот какие были тогда черноризцы-постники, подвижники.

Так боголюбивые иноки Печерского монастыря жили в мире и любви, подвизаясь во славу Божию. А в миру князья – правители Русской земли никак не могли поделить между собою власть: то и дело вспыхивали очаги междоусобных войн, лилась кровь христианская. В угаре вражды князья порой попирали законы не только человеческие, но и Божеские. Так три сына Ярослава Мудрого – Изяслав, Святослав и Всеволод – нарушили клятву, данную на Кресте Господнем: Ярославичи вызвали на переговоры мятежного князя Всеслава Полоцкого и, поцеловав Крест, поклялись, что не причинят ему вреда. Всеслав, поверив им, явился на встречу со своими противниками и был схвачен Великим князем Изяславом, отвезен в Киев и там заточен в темницу. Князь Всеслав был разжигатель смуты, нарушитель древнерусских родовых законов, но, «обезвредив» его бесчестным путем, князья Ярославичи оказались клятвопреступниками – нарушителями заповеди Божией. Виновнее же всех был князь Изяслав, и смиренный старец, преподобный Антоний Печерский, подобно обличавшему беззакония царя Ирода святому Иоанну Крестителю, принародно обличил смертный грех Великого князя Киевского.

Князь Изяслав внешне смирился перед духоносным старцем, продолжал оказывать ему знаки почтения, но не раскаялся и Всеслава из темницы не выпустил. Это навлекло на Великого князя кару Божию и стало для него причиной многих скорбей.

Собираясь в поход против напавших на Русь половцев, князья Ярославичи вместе со своими воеводами явились к преподобному Антонию, прося благословения на ратный труд. Но духоносный старец не знал лицеприятия – и предвозвестил правителям Русской земли: За ваши грехи вы будете побеждены варварами и обращены в бегство, причем многие из ваших воинов утонут в реке, другие будут взяты в плен, а остальные падут от меча.

Это грозное предсказание не заставило князей смириться, в глубине души они не поверили святому Антонию, полагаясь на силу своего оружия. Лишь один из пришедших с ними, бывший главным воеводой у князя Всеволода варяг по имени Шимон упал в ноги старцу-отшельнику со слезами покаяния и мольбой о том, чтобы избежать ему грядущей беды. И за смирение его преподобный Антоний обещал Шимону: О чадо! Многие падут от острия меча, и, когда побежите вы от врагов ваших, будут вас топтать, наносить раны, будете тонуть в воде, ты же, спасенный там, будешь положен в церкви, которую здесь создадут.

Русские и половецкие войска сошлись на реке Альте: там, где принял мученическую кончину благоверный князь Борис, Небесный покровитель дома Ярославичей. Но святые Божии помогают только раскаявшимся грешникам, а не гордецам. На этом священном месте княжеские дружины были разгромлены наголову, сами Ярославичи едва унесли ноги, и вместо блестящей рати горстка жалких беглецов вернулась в родные города. Но в полном порядке, не потеряв ни одного человека, отступил с места битвы отряд Шимона-варяга.

Шимон поспешил к пещере преподобного Антония, чтобы рассказать о происшедшем с ним чуде. После разгрома русских дружин он лежал, покрытый ранами, среди груды мертвецов, думая, что умирает, и обратил глаза к небу и вдруг увидел на воздухе прекрасный храм (такое видение было послано ему уже не впервые). Ободрившись, он нашел в себе силы воззвать: Господи! Избавь меня от горькой этой смерти молитвами Пречистой Твоей Матери и преподобных отцов Антония и Феодосия. И тут неведомая сила восхитила его с поля брани. Он исцелился от ран и увидел себя среди своих соратников, также спасшихся чудесным образом. Рассказав об этом святым отцам, Шимон затем поведал о дивных событиях, бывших с ним в прошлом:

Отец мой Африкан сделал крест и на нем изобразил красками богомужнее подобие Христа, образ новой работы, как чтут латиняне, большой величины – в десять локтей. И воздавая честь Ему, отец мой украсил чресла Его поясом весом в пятьдесят гривен золота и на голову возложил венец золотой. Когда же дядя мой Якун изгнал меня из владений моих, я взял пояс с Иисуса и венец с головы Его и услышал глас от образа: «Никогда не возлагай этого венца, человече, на свою голову, неси его на уготовленное ему место, где созидается церковь Матери Моей преподобным Феодосием, и тому в руки передай, чтобы он повесил над Жертвенником Моим». Я же упал от страха и, оцепенев, лежал как мертвый, затем, встав, я поспешно взошел на корабль.

И когда мы плыли, поднялась буря великая, так что мы все отчаялись в спасении, и начал я взывать: «Господи, прости меня, ибо ради этого пояса погибаю за то, что взял его от честного Твоего и человекоподобного образа. И вот увидел я церковь наверху и подумал: что это за церковь? И был свыше к нам голос, говорящий: «Та, что будет создана во имя Божией Матери, в ней же и ты положен будешь». И видели мы ее величину и высоту, если размерить ее тем золотым поясом, то двадцать мер – в ширину, тридцать – в длину, тридцать – в высоту стены, а с верхом – пятьдесят. Мы же все прославили Бога и утешились радостью великой, что избавились от горькой смерти, когда услыхал я из твоих честных уст, что здесь меня положат в церкви, которая будет создана».

Тут Шимон передал печерскому игумену преподобному Феодосию золотой венец и золотой пояс, взятые им от Распятия Христова. Отрадно было преподобному Антонию и Феодосию слышать рассказ о знамениях Божиих, предвещавших создание великолепного храма в Печерской обители. Святой Антоний возрадовался о спасении Шимона и просвещении его души и сказал ему: Чадо! С этих пор не будешь ты называться Шимоном, но Симон будет имя твое.

С тех пор Симон-варяг возымел великое доверие и любовь к Печерским отцам, отличался благочестием, не жалел своих средств на строительство дивного Свято-Успенского храма обители и был первым из христолюбцев, чье тело было погребено в этом храме. О судьбе его говорит святитель Симон Владимирский: Тот, кто прежде был варягом, теперь же благодатию Христовой стал христианином, оставил он латинское заблуждение и истинно уверовал в Господа нашего Иисуса Христа со всем домом своим, около трех тысяч душ, и со всеми священниками своими, ради чудес, бывших от святых Антония и Феодосия.

Господь наделил преподобного Антония не только даром провидеть будущее, но и даром чудесного исцеления болезней души и тела. Страждущие любыми недугами становились здоровыми по его святым молитвам. По смирению скрывая этот благодатный дар, духоносный старец, как обычный врач, лечил «лекарствами» – той зеленью, которой питался сам.

Но даже святому Антонию было трудно уврачевать болезнь души, в которую одного из Печерских иноков ввергли гордость и своеволие. Этот подвижник, по имени Исаакий, со времени своего появления в обители проявил ревность не по разуму: вместо вериг надел под власяницу кожу только что убитого козла, высохшую на нем и сжавшую его тело, а затем вопреки воле преподобного Антония, не имея опыта иноческой жизни, сразу вступил на труднейшее и опаснейшее поприще отшельничества. Исаакий затворился в тесной пещерке, спал мало и только сидя, вкушал лишь по одной просфоре раз в два дня. Преподобный Антоний, конечно, предвидел, что подобные подвиги доведут до беды неопытного, не имеющего должного смирения и духовного ведения инока. Но по великому своему братолюбию святой Антоний сам взялся следить за происходящим с Исаакием, чтобы не допустить его погибели. А неразумный затворник, изнуряя свое тело, возгордился этим внешним деланием – и потому однажды принял бесовское наваждение за благодатное видение. Духи зла явились Исаакию в личинах светлых ангелов, диавол представлял «Христа», и затворник, посчитавший себя достойным Божественного явления, склонился перед мнимым «спасителем». Тут бесы захохотали и с воплем: «Теперь ты наш, пляши с нами!» – вовлекли Исаакия в свой гнусный хоровод и «заиграли» его почти до смерти. Утром святой Антоний принес просфору, служившую единственной пищей затворника. Исаакий не откликнулся на зов старца, и тот понял, что случилось неладное, созвал братию, и иноки извлекли лежащего без памяти Исаакия из его пещерки.

Три года преподобные Антоний и Феодосий неусыпно молились о спасении души Исаакия и выхаживали его – лишившегося речи, неспособного самостоятельно принимать пищу, беспомощностью уподобившегося грудному младенцу. Наконец Исаакий начал приходить в здравый разум – вспомнил все и с покаянными слезами рассказал братии о бесовском искушении, бывшем следствием его гордыни. Исцелившись и смирившись, Исаакий стал работать на братию в поварне, уничижал себя, юродствовал – и так достиг святости.

Но диавол, уже считавший душу Исаакия своей законной добычей, вознегодовал на братолюбивого духоносца Антония, вырвавшего это сокровище из его когтей. Мстительному отцу лжи удалось вновь разжечь гнев Великого князя Изяслава на преподобного Антония. После злосчастного поражения князя Изяслава в борьбе с половцами жители Киева возмутились тем, что враги начали безнаказанно грабить и опустошать Русь. Они явились к Великому князю с требованием: «Половцы рассеялись по земле: дай нам, князь, оружие и коней, хотим еще биться с ними». Изяслав, с содроганием вспоминавший ужасы разгрома его дружины кочевниками, отказался снаряжать новый поход. Тогда киевляне взбунтовались. Кто-то из великокняжеских бояр стал предлагать Изяславу немедленно умертвить его соперника Всеслава Полоцкого, сидевшего в темнице; к чести Великого князя, он воспротивился совершению такого злодейства. А мятежники тем временем действительно освободили Всеслава и провозгласили его Великим князем. Изяслав бежал в Польшу, к родственнику своей жены, королю Болеславу II.

Всеслав, не имевший никаких прав на возглавление Русской земли, недолго властвовал в Киеве – по выражению летописи, он только дотронулся копьем до золотого стола Киевского. Узнав, что Великий князь возвращается с сильным войском, Всеслав ушел в Полоцк. Изяслав вступил в столицу и начал карать зачинщиков мятежа. Нашелся клеветник, нашептавший правителю, что преподобный Антоний с особым благоволением относился к Всеславу и был чуть ли не главным подстрекателем бунта киевлян. Клевета казалась правдоподобной: Изяслав вспомнил, как Печерский старец обличал его в клятвопреступлении, предрек ему поражение от половцев – и возгорелся неправым гневом на духоносца.

Святому Антонию опять пришлось удаляться от зла. Горячий его почитатель, князь Святослав Ярославич, тайно вывез старца в свой удел, Черниговскую землю. В Болдиных горах под Черниговом преподобный Антоний ископал себе новую пещеру и стал подвизаться там, при этом окормляя братию Успенского Елецкого монастыря, который был основан на месте явления чудотворной иконы Пресвятой Богородицы на ели. Так смиренный старец и самое гонение обратил в славу Божию, – замечает один из его жизнеописателей.

Но, по слову жития, Бог не хотел, чтобы такой светильник, светозарное солнце Русской земли, преподобный отец наш Антоний положил начало благочинного иноческого жития в ином городе, кроме богоспасаемого стольного Киева; но откуда чрез благоверного князя Владимира воссиял свет православной веры во всю землю Русскую, оттуда же Господь благоволил воссиять чрез преподобного Антония и лучу совершенного закона подвижнического.

Когда прошла вспышка гнева, Великий князь Изяслав понял всю нелепость клеветы на святого старца и глубоко раскаялся в том, что вновь оскорбил человека Божия. Он послал гонцов в Черниговское княжество, чтобы они от его имени просили у святого Антония прощение и молили вернуться в Печерскую обитель. Кроткий, смиренный, послушливый, духоносный старец Антоний немедленно повиновался просьбе великого князя и возвратился на прежнее место.

Печерские отцы, которые не были, разумеется, замешаны ни в каких заговорах против князя Изяслава, дважды терпели от него неправое гонение. Но, незлопамятные и незлобивые, они по завету евангельскому почитали и искренне любили законного правителя Руси. Так, когда Изяслав был изгнан из Киева собственными братьями, в Печерском монастыре за богослужениями продолжали возносить его имя как имя Великого князя, рискуя возбудить неудовольствие Святослава Ярославича, который держал в руках великокняжескую власть. Князь Изяслав, при всей своей неуравновешенности, имел добрую душу. Свои грехи он искупил многими страданиями и к концу жизни обрел смирение и кротость. По молитвам святых Киево-Печерских Господь послал ему прекрасную кончину. Когда прежнего гонителя Изяслава, брата его Всеволода, мятежные князья лишили удела, князь Изяслав сказал ему: Брат, не тужи, вспомни, что со мной случилось! Разве не изгнали меня и имения моего не разграбили? В чем я провинился, а был же изгнан вами, братьями своими? Не скитался ли я по чужим землям, ограбленный, а зла за собой не знал никакого. И теперь, брат, не станем тужить: будет ли нам часть в Русской земле, то обоим, лишимся ли ее, то оба же вместе, я сложу свою голову за тебя. Князь Изяслав поднялся на защиту обиженного брата и пал в битве. Историк А. Нечволодов пишет: Эта прекрасная смерть расположила к нему все сердца, тем более что Изяслав обладал многими хорошими душевными свойствами: был очень набожен и добросердечен, и только недостаток твердой воли был главной причиной его жизненных ошибок. В некоторых древнерусских помянниках Изяслав назван святым.

Претерпев унизительное изгнание, святой Антоний по возвращении в свою обитель был прославлен от Бога как величайший чудотворец. Свершенные им дивные дела были подобны деяниям ветхозаветных пророков и богоносных новозаветных праведников.

Заботой Печерских отцов стало создание храма, красота которого была бы достойна духовной высоты, на которую вознесли Гору Киева подвизавшиеся здесь угодники Божии. Храм этот виделся не деревянным, а каменным – на века. Но на Руси в то время не было мастеров, умеющих строить каменные здания.

Денно и нощно преподобные Антоний и Феодосии взывали ко Господу, прося, чтобы в их обители воздвигся дом Пречистой Матери Его. Господь услышал верных: однажды во время такой молитвы Печерские отцы были перенесены в Царьград и предстали Самой Царице Небесной, чтобы вместе с Ней начать устроение храма на Горе Киева. Эта тайна оставалась сокрытой, пока в Печерскую обитель не явились царьградские зодчие с вопросом: где нужно строить заказанный им храм? Печерские иноки изумились и стали расспрашивать пришельцев: как и кем они были призваны сюда? И зодчие рассказали о поразительных событиях, предшествовавших их появлению в Русской земле:

– Однажды, когда мы спали в наших домах, рано утром – только что взошло солнце, – к каждому из нас приходят благообразные юноши и говорят:

– Вас зовет во Влахерну Царица.

Мы, взяв с собой друзей и родственников, все пришли во Влахерну в одно и то же время и, разговорившись, узнали, что призваны к Царице одними и теми же посланцами и словами. Там мы увидели Царицу, окруженную множеством воинов; мы поклонились Ей, и Она сказала нам:

– Я хочу в России, в Киеве, соорудить Себе церковь; потому повелеваю вам: возьмите на три года золота и отправляйтесь на сооружение церкви. Поклонившись, мы отвечали:

– О Владычица-Царица, Ты отсылаешь нас в чужую сторону – к кому мы там пойдем?

– Вот сих, – сказала Она, – предстоящих здесь, Антония и Феодосия, Я посылаю тоже.

– К чему же, Владычица, – вопрошали мы, – даешь нам на три года золота? Скажи им только, чтобы мы могли получать пищу и все необходимое, а Ты Сама знаешь, чем нас наградить.

– Антоний, – отвечала Царица, – лишь благословит вас на дело, он уйдет на вечный покой, туда за ним последует и Феодосий; берите же как можно больше золота и идите. А наградить вас никто так не может, как Я: дам вам ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша (1 Кор. 2, 9). И Сама Я приду увидеть церковь, в которой хочу жить.

После этого Она дала нам мощи святых мучеников: Артемия, Полиевкта, Леонтия, Акакия, Арефы, Иакова, Феодора, сказав: «Положите их в основании церковном».

Мы, взяв святые мощи и золота, даже больше необходимого, спросили Царицу о размерах церкви.

– Для измерения, – ответила Она, – Я послала пояс Сына Моего, по Его повелению. Выйдите на простор и посмотрите размеры ее.

Мы вышли и на воздухе увидели церковь. Возвратившись, мы снова поклонились Царице, спрашивая: «Какое будет, Владычица, имя церкви?»

– Я хочу ей дать Мое имя, – отвечала Она.

Мы не посмели спросить Ее о имени Ее, но Царица Сама сказала:

– Церковь будет во имя Богородицы.

И Она дала нам из Своих рук сию святую икону.

Братия недоумевала, не зная, что думать об этих таинственных явлениях. Преподобный Антоний сказал зодчим:

– Мы никогда, чада, не выходили к вам из этого места.

Однако мастера отвечали:

– При многих свидетелях мы взяли золото Царицыно из ваших именно рук, с ними вместе проводили вас до корабля и через месяц по вашем отплытии сами отправились в путь – теперь уже десятый день, как мы покинули Царьград. Тогда преподобный Антоний был вынужден открыть им тайну:

– Великой благодати удостоил вас Христос, ибо вы являетесь исполнителями Его воли; призывавшие вас благообразные юноши – пресветлые Ангелы, а Влахернская Царица – Сама Пресвятая Владычица наша Богородица и Приснодева Мария; стоявшие вокруг Нее воины были Бесплотные Ангельские силы; принятие же вами из наших именно рук золота есть чудо Божие, которое Господь благоволил совершить над рабами Своими Ему одному ведомыми путями. Благословен ваш приход, и вы имеете добрую спутницу – сию святую икону Владычицы Богородицы, Которая да дарует вам, как обещала, ихже око не виде и ухо не слыша и на сердце человеку не взыдоша; сего никто не может даровать, кроме Богородицы и Сына Ее, Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Пояс Его и венец принесены сюда из земли варяжской; широта, длина и высота пречестной той церкви указаны идущим от велелепной славы с Небес гласом, обращенном к Симону-варягу, который и принес нам пояс и венец.

Своим пребыванием одновременно в Печерской обители и в Царьграде святой Антоний уподобился прославленному Чудотворцу христианского мира, Святителю Николаю, архиепископу Мир Ликийских, которому от Бога дан был дар являться в одно и то же время в разных местах. Но еще большие чудеса свершались по молитве преподобного Антония при выборе места и основании Печерского храма.

Где именно строить храм? – этот вопрос вызвал оживленные споры братии и пришедшего к обители неведомо кем оповещенного о происходящем окрестного народа. Смотрением Божиим в это время мимо проезжал Великий князь Святослав Ярославич. Узнав о причине столь шумного народного собрания, благочестивый правитель тут же подарил монастырю принадлежавшее ему поле, удобное для строительства на нем дома Божия.

Преподобный Антоний встал на трехдневную непрестанную молитву, испрашивая указаний и благословения Всевышнего на почин храмоздательства. В первую же ночь этого молитвенного бдения Печерскому духоносцу явился Сам Господь наш Иисус Христос и прорек:

– Антоний! Ты обрел благодать предо Мною.

Велико было дерзновение святого Антония к Богу Вселюбящему – подобно дерзновению праведных мужей древности. Некогда вождь израильтян Гедеон как знамением грядущей победы испросил у Бога, чтобы за ночь роса выпала только на овечье руно, а вся земля вокруг осталась сухой. Так же и преподобный Антоний воззвал:

 – Господи! Если я обрел благодать пред Тобою, пусть будет по всей земле роса, а на месте, которое Ты благоволишь освятить, – суша.

И было так: все поле увлажнилось росой, но сухим осталось место, где должен был строиться храм.

Во вторую же ночь молился святой Антоний:

– Господи! Пусть по всей земле будет суша, а на святом месте – роса.

И выпала роса там, где надлежало воздвигнуться дому Господню, а вокруг него земля была суха.

Это место вымеряли золотым поясом, который по велению свыше доставил Симон-варяг – и совпали размеры с теми, что были указаны Симону в видениях.

На третий день преподобный Антоний благословил это место и, воздев руки к Небу, воззвал:

– Послушай меня, Господи, послушай меня днесь огнем, и разумеют все люди сии, что Ты желаешь сего!

Так во дни древние молился пламенный Пророк Илия о ниспослании огня с Небес. И так же, как по его молитве, по прошению Печерского духоносца ниспало с Неба пламя, выжгло траву и кустарник на месте будущего храма и образовало вокруг него ложбину, подобную рву. И как во времена Пророка Илии, так и при виде свершенного святым Антонием чуда весь народ пал на лице свое и сказал: Господь есть Бог, Господь есть Бог (3 Цар. 18, 39).

По предвещанию Царицы Небесной преподобный Антоний успел лишь благословить основание Печерского храма, а вскоре Господь призвал его высокую душу в Свои обители. Через год за ним последовал в Горняя и преподобный Феодосий. Но и с Небесных высот помогали своей обители духоносные ее отцы.

Десять лет продолжалось строительство Печерского храма. Над его созданием под руководством византийских зодчих трудились иноки, трудился народ – от простолюдинов до знатнейших бояр; Великий князь Святослав своими руками копал ров для фундамента храма. Богатые христолюбцы как бы состязались в щедрости даяний на строительство этого великолепного дома Господа и Пресвятой Его Матери. Когда же настала пора украшать его святыми образами, свершились новые чудеса.

Глава православного мира Царьград славился не только церковным зодчеством, но и иконописью. И вот оттуда в Киево-Печерскую обитель явились изографы. Эти мастера, придя в монастырь, заявили игумену, преподобному Никону:

– Покажи нам нанимавших нас для иконного писания Антония и Феодосия. Мы хотим переговорить с ними: в присутствии многих свидетелей мы сговорились с ними украсить иконным письмом небольшую церковь, этот же храм очень велик; в противном случае возьмите ваше золото, а мы возвратимся в Константинополь.

Услышав имена основателей обители, святой Никон в изумлении отвечал:

– О дети мои! Нам невозможно представить вам их; уже десять лет, как они отошли ко Господу, где непрестанно молятся за нас, охраняя эту церковь, промышляя о своем монастыре и живущих в нем.

 Иконописцы ужаснулись, когда при взгляде на образ преподобных Антония и Феодосия они узнали в них своих заказчиков. Каясь в грехе противления воле Небес, мастера рассказали о происшедшем с ними:

– Когда мы на лодке приплыли в Киев, то на горе увидели сию великую церковь и спросили, какая это церковь. – «Печерская, которую вы призваны украсить», – отвечали нам.

Видя величину церкви, мы разгневались и хотели плыть обратно. Но ночью случилась ужасная буря, и, встав утром, мы заметили, что находимся близ Триполя, а лодка сама идет вверх против течения, точно ее влекла какая-то сила. Мы силою удержали ее и целый день стояли, размышляя: что же будет далее? Как мы в одну ночь без помощи весел прошли такой путь, который другие с трудом совершают и в три дня? В следующую ночь нам было видение: мы видели эту церковь и чудотворную икону Божией Матери, Которая говорила нам:

– Что вы напрасно мятетесь, не покоряясь воле Сына Моего и Моей? Если не будете повиноваться Мне и побежите обратно, Я всех вас и вашу лодку поставлю близ Моей церкви; и знайте, что вы не выйдете оттуда, но, постригшись в Моем монастыре, там окончите и жизнь вашу. Я же исходатайствую вам в будущем милость ради молитв строителей – Антония и Феодосия.

Встав утром, мы хотели бежать обратно, но, хотя изо всех сил помогали течению веслами, лодка все-таки шла вверх, поэтому мы отказались от своего намерения, отдавшись воле Божией, и лодка вскоре сама пристала близ монастыря.

Вместе с восхищенной печерской братией иконописцы восславили милость Бога и Пречистой Богородицы, дивно промышляющей о святом Своем храме.

Чудесами Господними запечатлелось и украшение храма Успения Матери Божией. Мозаичный образ Царицы Небесной сам собою явился в алтаре, при этом храм озарился неизреченным светом; из уст изображенной на чудесной иконе Богородицы вылетел белый голубь, облетел храм, садясь на голову или на руки образов угодников Божиих, а затем скрылся в устах Христа Спасителя на Его иконе. Вновь воссиял свет ярче солнечного: все, павши ниц, поклонились Господу, благодаря Его за то, что Он сподобил их видеть действие Пресвятого Духа, пребывающего в Печерской церкви.

Благодать Божия содействовала тем, кто трудился над созданием Свято-Успенского храма, и неложным явилось обетование Царицы Небесной вознаградить их за труды вечным блаженством. Греческие мастера, как зодчие, так и иконописцы, приняли в Печерской обители монашеский постриг и подвигом добрым подвизались во славу Божию, украшая подобную Небу церковь Печерскую, украшали и себя различными добродетелями. После кончины тела их, прославленные от Бога нетлением, почили в пещере преподобного Антония.

Знамениями милости Всевышнего запечатлелось также освящение Киево-Печерского Успенского храма. Долго не могли найти каменную доску для устроения святого престола, а митрополит Иоанн не хотел, чтобы в столь великом храме на престоле лежала деревянная доска и потому медлил с освящением. Эта задержка печалила братию; но вот однажды, открыв запертый храм для совершения в нем вечерни, иноки увидели у алтарной преграды каменную доску и столпцы для святого престола. Кто был мастер, сделавший их, как они принесены были в затворенный храм – пытались выяснить, но не могли, ибо каменную доску на трапезу в дом Матери Своей даровал Сам Творец и Промыслитель всякого блага: на ней именно Он желал во все дни за весь мир быть закалаем.

Митрополит Иоанн, готовясь освящать храм, сожалел о том, что не успел созвать на это торжество своих собратьев-архипастырей. Вдруг явились в Киев сразу четыре епископа – из Черниговской, Ростовской, Юрьевской и Белгородской епархий. Митрополит спросил, почему они пришли незваными. Епископы отвечали:

– Тобой, Владыка, были присланы к нам юноши, которые передали нам, что будет освящаться Печерская церковь и чтобы мы были готовы к совершению вместе с тобой Литургии, и вот мы, по слову твоему, здесь.

А епископ Антоний Юрьевский рассказал:

– Я был болен, и в ту ночь ко мне вошел черноризец, говоря: «Завтра освящается Печерская церковь – ты должен быть там». Как только я услышал, сделался здоров, и вот, по твоему велению, здесь.

Митрополит, не посылавший за ними никаких черноризцев, хотел продолжать расспросы. Но внезапно раздался таинственный голос: Исчезоша испытающий испытания (Пс. 63, 7).

Тогда митрополит Иоанн постиг наконец, что произошло, и возблагодарил Царицу Небесную:

– О Пресвятая Госпоже Богородице! Как при Своем преставлении собрала Ты от концов вселенной Апостолов для большей славы Твоего погребения, – так и теперь на освящение Своей церкви собрала нас на сие дело и ради славы Сына Твоего и Своей помоги нам.

Да, чудеса при создании Киево-Печерского храма во имя Успения Богородицы были подобны преславным чудесам самого Успения Матери Божией.

Когда при освящении храма крестный ход приблизился к его вратам и запел: Кто есть Сей Царь Славы? – из храма, где не оставалось ни одного певчего и вообще ни единого человека, зазвучало подобное ангельскому пение: Господь сил Тот есть Царь Славы. В изумлении бросились искать таинственных певцов, но никого не нашли – и для всех стало очевидно, что все это творится Промыслом Божиим.

В «Сказании о создании церкви честного Успения Пресвятой Богородицы в Киево-Печерской обители» говорится: Никто не должен сомневаться, что в великой и первой в России Лавре преподобных Антония и Феодосия Печерских прекрасная по великолепию подобная Небу, каменная церковь Пресвятой Богородицы создана, украшена и освящена по воле и промышлению Господа и молитвенному ходатайству Его Пречистой Матери...

Действительно, полно чудес, братие, повествовано о Печерской церкви, которую Господь показал в явлении прежде ее создания и которой из земли Варяжской прислал от Своего честного образа венец и пояс; а в земле Греческой подобие церкви показала Сама Пресвятая Богородица, приславшая Свою икону и мощи святых мучеников. В истории ее создания, которая распадается на три части – историю построения здания церковного, его украшения и освящения, – проявилось действие Святой Троицы. Сам Бог Отец, Ветхий деньми, наименовал место, где должна быть выстроена церковь, сушею, которая есть знак ветхости или старости; Сын, иже сниде, яко роса на руно (Рим. 11, 33–34), ниспослал росу, а Дух Святый, сошедший в огненных языках, ниспослал с Неба огонь. Также и при украшении церкви Отец, создавший по Своему образу человека, изобразил в алтаре мозаикою образ Пресвятой Богородицы, Сын – Солнце Правды – наполнил церковь сиянием, Дух Святый явил видение голубя, взлетевшего из уст образа. Наконец, во время освящения Отец, некогда даровавший Закон на каменных скрижалях, даровал камень для Святого Престола, Сын – Архиерей, седший превыше Небес, – собрал чудесным образом архиереев; Дух Святый – язык, вещавший во всю землю, – из середины церкви, когда там никого из людей не было, издал ответ. Если же Бог, поклоняемый в Троице, такими чудесными знамениями благоволил соорудить Себе Печерскую церковь во имя любимой Им Небесной Царицы, то, конечно, Он и пребывает с любовью здесь, с ним пребывает и стоящая одесную Его Царица, Заступница и Прибежище всех христиан. Пресвятая Богородица, как и Сама Она обещала во Влахерне, говоря мастерам: Я и Сама приду видеть церковь и хочу жить в ней.

Так же и святые Божии, мощи которых лежат под церковными стенами, как недвижимое основание, неотступно пребывают в Печерской церкви. Что скажем о ней? Поистине она свята и дивна и подобна Небу. Как писал церковный историк М. В. Толстой: Красота и великолепие этого храма изумляли современников. Внутренность его блистала золотом и мозаикой и привлекала взоры иконной живописью. Помост устроен был мозаически из разноцветных каменьев, расположенных красивыми узорами. Верхи церкви были позолочены, крест, поставленный на главном куполе, был выкован из чистого золота. Современники называли Печерскую церковь Небеси подобной и говорили, что она составляет славу и украшение всей земли Русской.

Преподобный Антоний, в числе любимцев Пречистой Богородицы подвизавшийся на Афоне, привлек к своей родной земле благоволение Царицы Небесной. Святая Гора Афон как бы обрела еще одно воплощение – в Святой Горе Киева. Еще при явлении во Влахерне Матерь Божия обещала будущим зодчим Киево-Печерского храма, что Сама будет жить там. Чудеса Богородицы при создании храма Ее Успения в Антониевой обители свидетельствовали, что Киев становится новым уделом Матери Божией.

От стольного Киева над всей Русью распростерся Покров Госпожи Богородицы, спасительный для православных русичей. В сияния чудотворных икон, в дивных знамениях и чудесах предстала Пренепорочная Владычица восхищенному русскому народу, принося помощь и исцеление всем просящим – от князей до простолюдинов, избавляя от бедствий села, города и всю Святую Русь. Зримо являлась Матерь Божия на Русской земле, представая избранникам Господним – преподобным Антонию Печерскому, Сергию Радонежскому, Серафиму Саровскому. В огненном столпе представала Царица Небесная перед иноками Почаевской лавры, оставив там на скале след стопы Своей. А знаменитую канавку вокруг Серафимо-Дивеевской обители Владычица всю обошла пречистыми Своими стопочками, обещая на этом месте спасение верным даже в антихристовы времена. Не счесть благодеяний, оказанных Всемилостивой Богородицей Православной Руси, поистине материнскими Ее заботами мы живем, утешаемся в скорбях, находим избавление от бед и болезней, спасаем свои души. Как дети к Матери, прибегаем к Царице Небесной со своими болями и обидами: и неизменно внемлет теплым молитвам верных Высочайшая наша Ходатаица и Предстательница. Величайшее счастье – быть под Ее благодатным Покровом, называть Матерь Божию Матерью православного народа нашего.

Бесчисленные храмы воздвигнуты Русской Церковью во имя Пречистой Богородицы и пресветлых Ее праздников. Покров Владычицы простирается всюду, где взывают к Ней православные русские люди. Главный храм нашей отдаленной Среднеазиатской епархии – Ташкентский кафедральный собор создан в честь Успения Матери Божией, как и древний храм Киево-Печерской лавры. Сокровищем Среднеазиатской земли является чудотворный Тихвинский образ Богородицы, столетие тому назад прибывший сюда благословением Святой Горы Афон. В годы революционного безумия богоборцы в упор расстреливали эту икону, но их пули не могли пробить доску, где был запечатлен Лик Царицы Небесной: следы от пуль видны на образе и сейчас. Ныне чудотворная Тихвинская икона Богородицы хранится в Свято-Троицком соборе киргизского города Каракол. Мы веруем, что Покров Матери Божией простирается и над нашим краем, избавляя нас от бед и спасая нас.

 Первоначальник русского монашества духоносный святогорец Антоний почтил память Успения Госпожи Богородицы перед собственным своим успением. Основание великолепного храма Печерской обители было последним земным делом преподобного Антония. В то время подвижнику, сияющему в темной пещере, точно под спудом, чудесами и добродетелями, было уже девяносто лет. Смерть не страшила духоносного старца, – кончина была ему желанна как обретение предвозвещенного Самой Пресвятой Богородицей вечного счастливого покоя в Царстве Небесном. Но преподобный Антоний смущался мыслию не о себе, но за свое богоизбранное стадо, как бы его не оставить в смятении. Наставник болел душою за своих возлюбленных учеников – иноков и за грядущие поколения братии Печерского монастыря.

Велико было дерзновение святого Антония пред Милосердным Господом. Поэтому перед кончиной Печерский духоносец дерзновенно вымолил у Всевышнего величайший дар для всей своей обители и обратился к братии с превосходящим всякие наследия неложным обещанием: Все те, кто неисходно будет пребывать в монастыре в покаянии и послушании игумену, спасутся.

Окончив земное житие, святой небожитель Антоний продолжал трудиться в своей обители: и над созданием каменного Свято-Успенского храма, и над созиданием живых храмов – человеческих душ, которые преподобный Антоний, являясь из Горнего мира, не раз удерживал от разрушения и погибели. Так было и с иноком Еразмом, который умирал во грехе.

Еразм отдал много золота на украшение Печерского храма, а потом бес вселил в него упрямую мысль, что лучше было бы отдать деньги нищим. Лукавое сомнение, разрастаясь, довело Еразма до отчаяния, – он не мог думать ни о чем другом и стал «жить прохладно». (Этому христолюбцу не хватило духовного ведения, понимания того, что пожертвование на дело Церкви выше обычной милостыни.) Среди духовной смуты Еразма постигла смертельная болезнь – и его мятущаяся душа должна была стать добычей ада. Но Печерские отцы поспешили на помощь несчастному иноку: преподобные Антоний и Феодосий явились ему со словами: Мы молились Богу о тебе, и Он даровал тебе время покаяния.

Затем Еразм сподобился узреть Саму Царицу Небесную, властным словом разрешившую все его суетные сомнения: Ты украсил церковь Мою иконами, и Я украшу тебя в Царстве Сына Моего, встань, покайся, а на третий день Я возьму тебя к Себе. Еразм встал со смертного ложа, исповедал свои грехи перед всей братией, а на третий день сподобился блаженной кончины.

Преподобный Антоний пришел на помощь иноку Иоанну Многострадальному, которого одолевал демон блуда. Представ перед Иоанном, святой Антоний сказал ему: Иоанн! Иоанн! Должно тебе затвориться в моей пещере, чтобы, с помощью Божией, прекратилась брань, побежденная уединением и молчанием. Жаждущий чистоты, преподобный Иоанн Многострадальный уединился в Антониевой пещере – и восторжествовал над демонскими наваждениями, просияв святым целомудрием.

Могучая молитва преподобного Антония стала стеной, ограждающей иноков Киево-Печерской лавры от вечной погибели, лестницей, возводящей послушников монастыря в Горнее Царство. Святитель Владимирский Симон в письме преподобному Поликарпу (будущему архимандриту Печерскому) говорит:

Разумей же, брат, какова слава и честь монастыря того! И, устыдившись и покаявшись, возлюби тихое и безмятежное житие, к которому Господь призвал тебя. Я бы с радостью оставил свою епископию и стал бы служить игумену в том святом Печерском монастыре. И говорю я это тебе, брат, не для того, чтобы возвеличить самого себя, а чтобы только возвестить тебе об этом. Святительства нашего власть ты сам знаешь. И кто не знает меня, грешного епископа Симона, и этой соборной церкви, красы Владимира, и другой, суздальской церкви, которую я сам создал? <...> Но ведает тайное Господь; истинно говорю тебе – всю эту славу и честь сейчас же за ничто посчитал бы, лишь бы колом торчать за воротами в Печерском монастыре или быть одним из убогих, просящих милостыню у ворот честной той лавры – все это лучше было бы для меня временной сей чести. Один день пребывания в доме Божией Матери лучше, чем тысяча лет обычной жизни, и в нем хотел бы я находиться, а не жить в селениях грешников. Поистине говорю тебе, брат Поликарп: где слышал ты о более дивных чудесах, чем те, какие свершались в святом Печерском монастыре? Где еще встречались столь блаженные отцы, озарившие все концы вселенной подобно лучам солнечным?

Отшельник, скрывающийся от мира в темной пещере, преподобный Антоний стал наставником всех русских монахов и просветителем Руси. Основанная им скромная пещерная обитель превратилась в великую Киево-Печерскую лавру – мать всех русских святых обителей.

Гора Киева, возвышенная подвигами духоносного Антония и его учеников, стала подобна могучему плодоносному дереву Вечной жизни, от которого по всей Русской земле распространились семена благодати. Перед глазами народа явился образец высоты иноческого жития, вдохновляющий ревнителей, призывающий к благочестию мирян, постыжающий грешников и отверзающий перед ними двери покаяния. Словно цветник добродетелей, раскрываются перед нами страницы Киево-Печерского патерика – и мы видим святых последователей Духоносца Антония, подвижников разнообразнейших характеров и поприщ, единых в Христовой Любви, являющих дивное милосердие и воздержание, смирение и послушание, целомудрие и кротость.

Киево-Печерская лавра стала колыбелью не только русского монашества, но и всей культуры Святой Руси. В стенах Антониевой обители рождалось самосознание русского народа: здесь отец русских историков преподобный Нестор Летописец, чутким духовным взором всматриваясь в события, составлял свою «Повесть временных лет». Творения преподобного Нестора вкупе со «Словом о законе и благодати» другого птенца Антониева гнезда, святителя Иллариона Киевского, красотой слога и глубиной мысли положили начало русской литературе. У византийских зодчих, строивших Печерский Свято-Успенский храм, русские мастера учились возводить каменные здания. По образцу подобного Небу храма лавры князь Владимир Мономах создал церковь в Ростове, а его сын Георгий – в Суздале. Первый русский иконописец, преподобный Алипий Печерский был учеником греческих изографов, расписывавших Великую Лаврскую церковь.

Антониев монастырь преподавал правителям и вельможам Руси благие уроки смирения. Первым из князей, вменивших в мусор мирскую славу и власть ради иноческого подвига во славу Божию, был преподобный Николай Святоша – в миру князь Черниговский, принявший постриг в Киево-Печерской Лавре. Как купленный раб, служил блаженный Николай лаврской братии, трудясь в поварне. Тем, кто пытался уговорить его не позорить знатный род и вернуться в мир святой Николай отвечал: Много думал я и положил не щадить плоти моей, чтобы она не одолевала меня; пусть она, угнетаемая многими трудами, смирится. Если никто из князей не делал этого прежде, то пусть я буду вождем, и кто захочет, пойдет по следам моим. Благодарю Бога моего, что освободил меня от работы мирской и сотворил слугой рабам Своим, блаженным черноризцам. Преподобный Николай сослужил Русской земле службу миротворца: по слову этого смиренного инока князья Черниговские примирились с домом Великого князя Киевского, и прекратилась губительная междоусобица. После кончины блаженного Николая Святоши его брат князь Изяслав Давидович испросил себе в благословение власяницу – и облачась в эту одежду подвижника, оставался неуязвимым в битвах.

В стенах Киево-Печерской лавры иноки возрастали в духовном ведении, обогащались познанием Священного Писания и книжной премудрости. Просвещенные Светом Божественным, они могли становиться просветителями многих. Антониева обитель дала первых святителей для возглавления Русской Церкви; отсюда на епископские кафедры были призваны многие архипастыри. Еще в начале XIII века святитель Владимирский Симон писал:

Не в том совершенство, брат, чтобы славили нас все, но чтобы правильно вести житие свое и чистым себя соблюсти. Поэтому-то, брат, из Печерского монастыря Пречистой Богоматери многие епископы поставлены были, – как от Христа Бога нашего во всю вселенную посланы были Апостолы и, как светила светлые, освятили они всю Русскую землю Святым Крещением. Первый из них – Леонтий, епископ Ростовский, великий святитель, которого Бог прославил нетлением, он был первопрестольник; его, после многих мучений убили неверные, – этот третий гражданин русского мира, после тех двух варягов в Киеве, увенчанный от Христа, ради Которого сострадал. Илларион же митрополит святым Антонием пострижен был и святительства сподобился... Да если хочешь узнать всех епископов из монастыря Печерского, читай старую Ростовскую летопись: там их всех более тридцати, а после них и до нас грешных будет, я думаю, около пятидесяти.

Невозможно охватить взором все благодатные следствия подвига преподобного и богоносного отца нашего Антония Печерского: несметное множество всходов и плодов его духовного посева на Русской земле, неисчислимое множество спасшихся для Царства Божия русских людей, которые шли по его стопам. А ведь сами труды Печерского подвижника, по величайшему его смирению, остались неведомы миру, он не оставлял темной пещеры, хотя жизнь его в ней была непрестанной борьбой с миродержателями тьмы века сего, но мы знаем, каким искушениям подвергался святой Антоний, какими словами взывал ко Господу Избавителю, как одержал победу над вселенской злобой, каких утешений сподобился от Отца Небесного.

Даже честные мощи преподобного Антония остаются скрыты от человеческих глаз (дерзких, которые пытались раскопать его могилу, карало выходившее из нее пламя), но от гробницы его истекают чудесные исцеления души и тела: свет, сияющий во мраке его гроба, с особенной силой отгоняет от людей тьму бесовскую.

Ни толща земли, ни даль пространств, ни глубина веков не могут заградить от духовных взоров сияние души, просветленной Самим Богом. Так сияет нам и ныне в бессмертной красоте один из ярчайших маяков Русской Православной Церкви – преподобный Антоний Печерский.

Дорогие во Христе братья и сестры!

Божественное Евангелие наставляет нас не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого, соображая духовное с духовным (1 Кор. 2, 13). Что могла бы сказать о преподобном Антонии суетная и фальшивая премудрость века сего? На взгляд духовных невежд, Печерский затворник «делал неизвестно что или вообще ничего». Он не занимался политикой, не участвовал в сражениях, не строил фабрик и заводов, не делал научных открытий, не изобретал механизмов, не писал книг и картин, не трудился в промышленности или сельском хозяйстве, не имел семьи и не оставил после себя кровных детей. Духовному слепцу житие его кажется беспросветно-мрачным, как его пещера: ни богатств, ни изящной уютной обстановки, ни развлечений, ни вкусной еды, ни хмельного питья, ни прочих чувственных наслаждений, на которые люди так часто разменивают свои бессмертные души. Преподобный Антоний «только» молился, ради чистоты этой молитвы изнуряя свое тело постом и бдениями, отказавшись от всех мирских благ и имущества, удалившись от людей и уединившись с Господом. Безбожник или маловер никогда не поймет, в чем сила и слава духоносного отца нашего Антония Печерского и почему на его неизвестных людям подвигах основывались духовность, культура, державная сила Руси. По слову Священного Писания, душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно (1 Кор. 2, 14).

Чтобы не ослабевать в добрых делах, чтобы мужаться в благочестии, верные должны иметь в своих рядах и перед глазами своими богатырей духа, таких, как преподобный Антоний Печерский. Иначе, и вера, и милосердие, и благотворительность, и все другие добродетели начинают вырождаться, не принося спасения душе. Общество, лишенное духовного костяка – подвижников молитвы, приходит в нравственный упадок и погружается в греховную нечистоту. Этого не желают понимать протестантские секты и прочие еретические «деноминации», одна из отличительных черт которых – хула на монашество. Для них не указ ни пример Самого Христа Спасителя, постившегося в уединении в пустыне ради победы над диаволом, ни слова святого Апостола Павла, советовавшего искателям совершенства хранить целомудрие, ни Священное Предание Церкви, от древних времен исполненное свидетельствами о подвигах и чудесах иноков-духоносцев. Такое невнимание и недоверие сектантов к Священному Писанию и Преданию приводит к искажению христианства и лишает их духовного зрения. Мы знаем, что именно протестантской «библейской критикой» был порожден духовный монстр – «научный атеизм», ввергший миллионы духовных невежд в пропасть безбожия и вечной гибели.

К великому несчастью России, протестантским сознанием обладал царь-реформатор Петр I, считавший монахов тунеядцами, всячески унижавший и гнавший святые обители. Петром I и его подражательницей Екатериной II было поколеблено духовное основание России. Не подвижник благочестия, а острослов-вольтериянец, насмехающийся над народными святынями, сделался «идеалом» российских верхов. Вместо благоверных князей явились властолюбивые вельможи, не знающие удержа в роскоши и разврате, зараза безбожия и ее симптом – безнравственность – от правящего слоя начали распространяться по всему обществу, разрушая духовное здоровье народа. Этот недуг довел Россию до катастрофы 1917 года, – и ныне, к несчастью, над нашей землей витают, хотя и в иных формах,  поветрия еретичества и безверия.

В настоящее время развелось множество «конфессий и деноминаций», называющих себя христианскими. Но истина Божественная – только одна, и истинная Церковь Христова – Церковь Православная, со времен апостольских нерушимо хранящая Священное Писание и Священное Предание.

Мы видим, как в обществах, духовное состояние которых определяют сектанты, воздвигаются кумиры наживы, насилия, непотребных наслаждений; там вместо чистой христианской духовности разрастаются зловонные сорняки вседозволенности. Так «облегченное христианство» – без постов и праздников, без правильных богослужений, без иноческого подвига – вырождается в антихристианство.

Чтобы нашему народу избегнуть духовной смерти, а каждому из нас сберечь свою душу от адской бездны, необходимо христианское мужественное противостояние ядовитым соблазнам века сего. В этом противоборстве, определяющем нашу судьбу в вечности, пусть каждый взирает на образы великих воинов Христовых, торжествовавших над вселенской злобой, подобно святому Антонию Печерскому.

Как дерево узнается по плодам – так и мы познаем величие духоносного Антония по благодатному плодородию его деяний и по немеркнущей славе его на земле и на Небесах. По слову жития, ни одному человеку невозможно описать его жизнь втайне, в безмолвии пещерного уединения; это доступно только Господу Сердцеведцу, знающему безвестная и тайная; Он Сам начертал пространное житие преподобного отца нашего Антония в Книге жизни Вечной. Нам же остается молить сего чудотворного первоначальника, чтобы и мы, соделавшись участниками его благонадежного обетования, сподобились, по его ходатайству, окончить жизнь в покаянии и помиловании от Бога, – да обрящем имена наши написанными в Книге жизни Вечной вместе с именем преподобного Антония, как имена детей и отца, по благодати и человеколюбию Верховного Начальника нашего спасения, Господа Иисуса Христа, Которому с Его Безначальным Отцом и Единосущным Духом честь, слава, хвала и Царство ныне и присно и в бесконечные веки. Аминь. 

Источник: http://www.pravoslavie.uz/Vladika/Books/Slovo2/13Antoniy.htm

Назад / Содержание / Вперед