Поиск

Книги с поиском

От Матфея От Марка От Луки От Иоанна Деяния Псалтирь . . .
© Поисковый движок. Ю.B.Жapkoв, 2012-2016



Святитель Иннокентий Херсонский

БЕСЕДЫ НА СВ.

ЧЕТЫРЕДЕСЯТНИЦУ О СМЕРТИ

СЛОВО О СМЕРТИ ВООБЩЕ

Избрав предметом своим смерть, нам хотелось бы, братие мои, сего последнего врага нашего, как называется смерть в слове Божием, изобразить пред вами так, чтобы ветхий и плотский человек наш поражен был при сем всем ужасом, могущим произойти в нем от гроба и тления, и чтобы в то же время человек новый в нас и духовный, живущий верою и упованием, мог поднять при сем главу и найти для себя утешение в том самом, чего так трепещут плоть и кровь. То есть мы желали бы, чтобы в нас от размышления и собеседования о смерти осталось на всю жизнь два чувства: чувство спасительного страха, который бы служил нам в ограду от прелестей и соблазнов мирских, щитом против собственных страстей и похотей, и чувство упования христианского, которое возносило бы нас над теми, недостойными христианина, малодушием и отчаянием, с коими сретают смерть чада века сего, служители греха и плоти.

Что же нам сделать для достижения сей сугубой цели? Повести ли вас тотчас в Эдем, к запрещенному древу, из коего произникла для нас смерть, где в первый раз прогремело для нас грозное слово суда и казни: земля ecu и в землю обратишися? Или возвести вас на Голгофу и поставить у подножия Креста Христова, где смерть наша попрана смертию Сына Божия, и где во всей силе начало сбываться утешительное воззвание Пророка: где ти, смерте, жало, где ти, аде, победа (Ос. 13, 14; 1 Кор. 15, 55)? Выйти ли тотчас с вами на кладбище к усопшим братиям нашим и молить их; да поведают нам тайну смерти, да вразумят, что ожидает каждого из нас в час скончания нашего? Или низойти прямо к собственному последнему одру нашему и показать, как Ангел смерти приближится и к нам, как душа наша должна будет разлучиться от тела, и мы пойдем в ту страну, из коей нет возврата? Не будет излишне, если мы сделаем все сие и осмотрим врага нашего со всех сторон, дабы видеть всю силу и все бессилие его.

Благодарение Богу, что мы можем теперь видеть смерть во всех входах и исходах ее. Бедным язычникам, не имущим откровения небесного, оставалось токмо трепетать пред смертию, ибо самые мудрейшие из них, будучи предоставлены собственному разуму, который ничего не видит далее чувств, ничего не могли сказать о том, откуда смерть и что ожидает человека по ту сторону гроба. Но христианин с Евангелием в руках смело идет на кладбище: для него нет там мрака непроницаемого; он ясно видит не только начало, но и конец смерти.

Пользуясь сим светом небесным, углубимся в происхождение и сущность смерти, рассмотрим, что ей предшествуег и что за нею последует, вникнем в причины, отчего смерть бывает люта и как можно соделать ее тихою и безболезненною, а в заключение обратим внимание на собственную кончину, нас ожидающую, и научимся, как сретить смерть по-христиански. Все сие будет предметом последующих собеседований наших. А на сей раз ограничимся общим обозрением смерти и1ее владычества над родом человеческим.

Если кто-либо из небожителей, никогда не бывавших на земле, нами обитаемой, явился на ней и обратил внимание на наш род человеческий, то что бы, вы думаете, наиболее могло поразить его взор? Мне кажется, что его всего скорее удивила бы и поразила наша ужасная смертность. В лице человека он тотчас узнал бы владыку земли, коему все подчинено и волею или неволею служит; а в смерти он тотчас увидел бы лютого врага и тирана, коему этот владыка земли отдан в жертву наряду с последними из бессловесных. И долго бы надлежало ожидать ему, дабы сделать это последнее заключение о нас? Ни единой даже секунды. Ибо на земле, нами обитаемой, узнайте и ужаснитесь! не проходит ни единой секунды без того, чтобы не умер кто-либо, так что если бы считать непрерывно и по порядку ряд смертей человеческих, то сей счет мог бы служить вместо самых верных часов для измерения нашего земного времени. Так бренен и мимоходящ образ бытия нашего здесь! Почти четвертая часть людей для того токмо, по-видимому, и рождается, чтобы умереть, не оставив следа бытия своего, кроме разве в растерзанном скорбию сердце родителей; для многих минута рождения служит вместе и минутою скончания, многие умирают, не входя на свет, имея гробом утробу матернюю. Из остающихся жить едва третья часть достигает юношества и едва половина переходит за средину жизни; а доживающих до последних пределов жизни (и велики ли они? 70, 80 лет!) так мало, как класов, кои ускользнули из-под серпа жателя. Никто не свободен от смерти. Войдите в полуразвалившуюся хижину, увидите гроб, на горах смерть, в долинах смерть, на морях и реках смерть. Всему есть сроки и время: смерти нету. Она мимоходит старца и похищает юношу; оставляет младенца и берет мать, его питавшую; этот употребляет все средства, чтобы избавиться от неважной, по-видимому, болезни и умирает от нее; а тот делает, по-видимому, все, чтобы расстроить свое здоровье и сократить дни, и живет. Мудрец умирает, не довершив своих открытий, над коими трудился целый век; полководец умирает в навечерии битвы, которая должна решить судьбу его отечества; возвращающийся из пути дальнего сын умирает за час пути от крова отеческого; невеста или жених умирает, возвратившись токмо или и не возвратившись из под венца брачного. Смерти нет дела ни до чего нашего, человеческого: это скелет без сердца и души, с одною косою и серпом. Большею частью она любит предпосылать себе, как вестника и предтечу, различные недуги и болезни: иногда, как бы любуясь страданиями своей жертвы, замедляет приход и удар свой; но она же любит поражать и внезапно, как тать ночной. Сколько людей не встало от ложа ночного, легши на него с замыслами на многие годы! Сколько уснуло последним сном за трапезою! Сколько не возвратилось в дом, вышед на несколько минут! Тщетно наука здравия истощает все искусство и все усилия: сила смерти все та же, и та же свирепость и внезапность. Врачи, как бы в отмщение за покушение на невозможное, менее всех пользуются долговечием. Сама религия не спасает от смерти. Вот человек, который всю жизнь посвятил Богу, вере, добродетели и человечеству. Все желали как милости от неба продолжения дней его. Но смерть не внимает ничему, - и праведник лежит бездыханен.


Святитель Иннокентий Херсонский-БЕСЕДЫ НА СВ. -ЧЕТЫРЕДЕСЯТНИЦУ О СМЕРТИ-СЛОВО О СМЕРТИ ВООБЩЕ-Избрав предметом


Уникальный поиск `по-сути` по православной библиотеке

link
link
link
link
link
link
link
link
link
link