Поиск

Книги с поиском

От Матфея От Марка От Луки От Иоанна Деяния Псалтирь 40 книг с поиском



Святой мученик Иустин Философ

Апология II

представленная в пользу христиан римскому сенату

1. События, совершившияся вчера и третьяго дня в вашем городе при Урбике, Римляне, и то, что подобным образом безразсудно делается вашими правителями повсюду, вынудили меня написать эту речь в защиту нас, которые одной природы с вами и ваши братья, хотя вы и не признаете этого и не хотите признавать из-за славы ваших мнимых достоинств. Ибо повсюду, исключая тех, которые веруют, что беззаконные и невоздержные будут наказаны вечным огнем, а добродетельные и жившие подобно Христу будут жить вместе с Богом в состоянии, чуждом страдания, — я разумею сделавшихся христианами, — все, кого станут исправлять от какого-нибудь порока отец или ближний, или сын, или друг, или брат, или муж, или жена, все такие по упорству воли, привязанности к удовольствию и непреклонности к добру, и злые демоны, всегда враждующие против нас и имеющие таких судей, (как Урбик), своими рабами и почитателями, настроивают таких правителей, как бы беснующихся, подвергать нас смерти. Но чтоб объяснить вам все дело, бывшее при Урбике, я разскажу вам, что случилось.

2. Одна женщина имела у себя распутнаго мужа, и сама была прежде распутною. Когда же она познала учение Христово, то и сама обратилась к доброй жизни и старалась убедить к тому же мужа своего, излагая ему учение [1] и внушая, что для тех, которые живут не целомудренно и не согласно с здравым разумом, будет мучение в вечном огне. Но муж продолжал те же распутства и своими поступками отчуждил от себя жену. И она, почитая нечестием долее разделять ложе с таким мужем, который против закона природы и справедливости всячески изыскивал средства к удовлетворению похоти, захотела развестись с ним: но, уважив советы своих, которые убеждали ее потерпеть еще, в надежде, что муж когда-нибуд переменится, принудила себя остаться. Когда же муж ея отправился в Александрию, и сделалось известным, что там он вдался в дела еще худшия; тогда она, чтобы оставаясь в супружестве и разделяя с ним стол и ложе, не сделаться участницею его непотребств и нечестия, дала ему так-называемый развод и удалилась от него. Но хороший и добрый муж ея, которому бы следовало радоваться тому, что она и сама бросила такия дела, которым необузданно предавалась прежде с слугами и наемниками, находя удовольствие в пьянстве и всяком непотребстве, и хотела его удержать от них, — когда она оставила его против его воли, представил против нея обвинение, объявляя, что она христианка. Она подала тебе, самодержцу, прошение, чтоб ей было дозволено сперва распорядиться своими домашними делами, и по приведении в порядок дел своих защищаться по предмету обвинения; и ты дозволил это. А бывший муж ея, не могший теперь вести дело против нея, обратился на некотораго Птоломея, который подвергся наказанию от Урбика, и который был наставником ея в христианском учении. Он поступил таким оброзом: сотника, своего приятеля, который заключил Птоломея в темницу, он убедил взять Птоломея и спросить только о том, христианин ли он. Птоломей, будучи нрава правдолюбиваго, чуждаго лжи и обмана, исповедал себя христианином, и за то сотник оставил его в узах и долго мучил в темнице. Наконец, когда этот человек был приведен к Урбику: то также был спрошен только о том, христианин ли он. Он опять, зная за собой доброе, которым обязан Христову учению, исповедал училище Божествевной добродетели. Ибо, кто отрицается от чего-нибудь, отрицается или потому, что осуждает это дело, или потому, что сознает себя недостойным и чуждым того, а посему избегает признания; но ни то, ни другое условие не идет к истинному христианину. Урбик приказал отвесть его на казнь.

А Урбик, ничего не отвечая, сказал только Лукию: «и ты, мне кажется, такой же»; и когда Лукий отвечал «точно», то и его велел отвесть на казнь. Лукий даже благодарил его за это, зная, что избавляется от таких злых властителей, и отходит к Отцу и Царю небесному. Подошел еще и третий некто, и также приговорен был к казни.

3. Поэтому и я ожидаю, что буду пойман в сети кем-нибудь из тех, о которых я упомянуль, и повешен на дереве, по крайней мере, Кресцентом, любителем шума и суетнаго блеска. Ибо этот человек не стоит того, чтобы называть его философом (любителем мудрости). так-как он всенародно обвиняет нас в том, чего не знает, — будто христиане безбожники и нечестивцы; и это делает он в угоду и удовольствие обольщенной толпы.

И если эти состязания с ним не дошли до вас, то, в доказательство истинности моих слов, я готов и при вас повторить состязание с ним: и это было бы царское дело. А если известны вам и мои вопросы и его ответы, то для вас ясно, что он ничего нашего не знает, или если и знает, то, боясь слушателей, не смеет говорить, подобно Сократу, и чрез то обличается, что он, как я сказал, не философ, а славолюбец, который не уважает того достойнаго всей любви правила Сократова: «никого не должно предпочитать истине» [2]. И невозможно, чтоб циник, избравши последнею целию безразличие (между добром и злом) признавал какое-нибудь добро, кроме безразличия.

4. Но чтобы кто-нибудь не сказал нам: «так убивайте же все сами себя и отходите к Богу, и нас избавьте от хлопот»: то скажу, по какой причине мы этого не делаем, и почему при допросах безбоязненно признаемся. Мы научены, что не напрасно Бог сотворил мир, но для человеческаго рода, и, как я прежде сказал [3], Он услаждается теми, которые подражают в свойственных Ему добродетелях, и ненавидит тех, которые словом или делом предпочитают зло. Итак если все мы отанем сами себя убивать, то будем виновны в том, что, сколько от нас зависит, никто не родится, не научится Божественному учению, и перестанет существовать человеческий род, и если будем делать так, то сами поступим противно воле Божией. Когда же нас допрашивают, — мы не отрицаемся, потому что не сознаем за собою ничего худаго, но почитаем нечестием не быть во всем верными истине, которая, мы знаем, угодна Богу; притом мы хотим ныне и вас избавить от несправедливаго предубеждения об нас.

5. Но если кому придет такая мысль, что если мы признаем Бога нашим покровителем, то беззаконные, как мы говорим, не владычествовали бы над нами и не мучили бы нас: разрешу и это. Бог, сотворивший весь мир, покорив земное человеку, и устроив небесныя светила для произращения плодов и для произведения перемен времени, постановив им Божественный закон (что, очевидно, Он сделал для людей), вверил попечение о людях и о поднебесном поставленным на это ангелам. Но ангелы преступили это назначение: они впали в совокупление с женами [4], и родили сынов, так-называемых демонов: а затем, наконец, поработили себе человеческий род, частию посредством волшебных писаний, частию посредотвом страхов и мучений. которыя они наносили, а частию чрез научение жертвоприношениям, курениям и возлияниям, в коих сами возимели нужду, поработившись страстям и похотям; и они посеяли между людьми убийства, войны, любодеяния, распутства и всякое зло. Поэтому и поэты и мифологи, не зная, что все ими описываемое делали с мущинами и женщинами, городами и народами, ангелы и рожденные от них демоны, приписали это самому Богу и сынам родившимся, как от семени Его, тав и от называемых Его братьев, Посидона и Плутона, а равно и от детей их. Потому они каждаго называли таким именем, какое кто из ангелов давал себе и своим сынам.

6. Напротив Отцу всего, нерожденному, нет определеннаго имени, ибо если бы Он назывался каким-нибудь именем, то имел бы кого-либо старше себя, который дал Ему имя. Что же касается до слов: Отец, Бог, Творец, Господь и Владыка, — это не суть имена, но названия, взятыя от благодеяний и дел Его. И Сын Его, Который один только называется собственно Сыном, Слово, прежде тварей сущее с Ним и рождаемое от Него, когда в начале Он все создал и устроил, — хотя и называется Христом, потому что помазан, и потому что чрез Него Бог устроил все, но и это самое имя содержит неизвестное значение, так же как и наименование: Бог не есть имя, но мысль, всажденная в человеческую природу, о чем-то неизъяснимом. Но Иисус имеет имя и значение и человека, Спасителя; ибо Он и сделался человеком, как я уже сказал [5], и родился по воле Бога и Отца ради верующих в Него людей и для сокрушения демонов. Это и теперь вы можете узнать из того, что происходит пред вашими глазами. Ибо многие из наших, из христиан, исцеляли и ныне еще исцеляют множество одержимых демонами во всем мире и в вашем городе, заклиная именем Иисуса Христа, распятаго при Понтие Пилате, между тем как они не были исцелены всеми другими заклинателями, заговорщиками и чародеями, — и тем побеждают и изгоняют демонов. овладевших человеками.

7. Поэтому Бог, ради семени христиан, которое Он признает причиною сохранения мира [6], и медлит произвести смешение и разрушение вселенной, так чтобы не было уже более злых ангелов, демонов и людей. А еслибы не это, то уже было бы невозможно вам более поступать так с нами и возбуждаться к к тому злыми демонами; но судный огонь сошел бы и истребил все без разбора, как прежде воды потопа не оставили никого, кроме одного с его семейством, который называется у нас Ноем, а у вас Девкалионом, и от котораго снова произошло такое множество людей — злых и добрых. Так — утверждаем мы — будет сгорение мира, а не как думают стоики, на основании своего учения о превращении всех вещей одной в другую; что;, очевидно, весьма нелепо. И не по судьбе люди действуют или терпят случающееся с ними, но — думаем — каждый делает добро или грешит по своему выбору; а что добрые, каков Сократ и подобные ему, бывают гонимы и заключаемы в узы, а Сарданапал, Епикур и подобные им, повидимому, благоденствуют в изобилии и славе, то это происходит по действию злых демонов: но стоики, не понимая этого, учили, что все бывает по необходимости судьбы. Но так-как Бог в начале сотворил род и ангелов и человеков с свободною волею, то по справедливости они будут нести наказание в вечном огне за грехи свои. Ибо такова природа всякой твари — быть способною к пороку и добродетели, и ни одна из них не была бы достойною похвалы, еслибы не имела возможности склоняться в ту или другую сторону. Это же подтверждают все где-либо бывшие здравомыслящие законодатели и философы тем, что предписывали иное делать, а иного удаляться. И стоические философы в своем учении о нравственности весьма одобряют это же самое, так что из этого открывается несостоятельность их учения о началах и о безтелесных вещах. Ибо если они скажут, что действия людей происходят вследствие судьбы, то должны будут сказать, — или что Бог есть не что иное, как то, что вращается, изменяется и всегда разрешается в то же самое, и таким образом окажется, что они имеют понятие только о тленвом, и что сам Бог как в частях, так и в целом участвует во всяком зле; или что и порок и добродетели — ничто: но это противно всякому здравому понятию, разуму и уму.


«...Иисус Наставник, помилуй нас!»


Уникальный поиск `по-сути` по православной библиотеке