Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)-ЭКЗЕГЕЗА ОТКРОВЕНИЯ В -СВЯЗИ С ПРОБЛЕМОЙ ИНН-Прежде предельно краткой экзегезы конца

Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)

ЭКЗЕГЕЗА ОТКРОВЕНИЯ В

СВЯЗИ С ПРОБЛЕМОЙ ИНН

Прежде предельно краткой экзегезы конца 13-й главы книги Откровения следует сделать несколько столь же кратких предварительных замечаний общего характера о самой книге. 

Тайновидец Иоанн (и вместе с ним читатель) восхищается в небо, чтобы увидеть этот мир в небесной перспективе (Откр. 4, 1-2). Взор Иоанна очищается, и он теперь способен видеть, что в реальности происходит в его время и там, где он находится. Он также переносится в конец истории, так что можно видеть настоящее в перспективе из того, что будет согласно промыслу и цели Бога. Эффект видений Иоанна - протяжение мира читателя и в пространстве (небо) и во времени (эсхатон), то есть раскрытие мира в божественную трансцендентность. Рамки и узы, наложенные римской властью и идеологией, прорываются, и мир становится открытым в великую цель его Творца и Господа. Этот мир, видимый оттуда в апокалиптическом видении, - новый, символический мир, в который попадают читатели. Но реально это не другой мир, но наш мир, увиденный с неба и из эсхатона. Задача такого взгляда - противостоять ложному, иллюзорному взгляду на действительность. Сила, изобилие символов книги Откровения имеют богословскую цель. Создается целый символический мир, в который читатель погружается так полно, что изменяется его восприятие окружающего мира. 

Важно далее сравнить Откровение 22,10 с концом книги пророка Даниила, аллюзиями из которой насыщена книга Откровения. Ангел говорит Даниилу: «Сокрой слова сии и запечатай книгу сию до последнего времени… Иди, Даниил, ибо сокрыты и запечатаны слова сии до последнего времени» (12, 4.9). Итак, Даниил живет во времени, отдаленном от эсхатона. Его пророчество - тайная книга, которую люди поймут только в конце века сего. Иоанну же ангел дает прямо противоположное повеление: «Не запечатывай слов пророчества книги сей, ибо время близко» (22,10). То есть пророчество имеет непосредственное отношение к современникам Иоанна (и к нам, читателям). Оно относится не к отдаленному будущему, но к настоящей ситуации, в частности, к тем семи церквам в Асии, которым книга и была предназначена. Это их (и наша) ситуация эсхатологична. 

Читатели входят в образный мир книги. Важность этого в том, что жители крупных городов Асии постоянно соприкасались с символами и образами имперского владения мира. Архитектура, иконография, статуи, ритуалы, фестивали, механические «чудеса» в храмах, - все это создавало мощное впечатление величия имперской власти и языческой религии. И в этом контексте книга Откровения дает читателю контробразы. Например, в 17-й главе читатели Иоанна видят жену. Она выглядит точно как изображения имперской богини Ромы в ее славе и величии (образ римской цивилизации). Ей поклонялись во множестве храмов Асии. Но в изображении Иоанна она - римская блудница, соблазняющая интриганка и ведьма. Ее богатство и блеск - плоды ее гнусных занятий. Так читатели понимают истинный характер Римской империи: нравственное разложение за пропагандистскими иллюзиями. 

Символика Откровения богата аллюзиями из Ветхого Завета, который для Иоанна является неисчерпаемым резервуаром прогрессивно раскрывающихся смыслов. Кроме того, образы Откровения отражают мифы, политические и социальные факты, страхи и надежды современников. Все это используется в качестве элементов христианского пророчества. 

Поэтому было бы ошибкой видеть в многочисленных образах Откровения вневременные символы. Их характер сообразен историческому контексту времени правления императора Домициана. Их следует прежде всего понять в специфической ситуации первых читателей книги (социальной, культурной, политической, религиозной). Понять, чтобы истолковать их значение для сегодняшнего времени. 

Да, образы Откровения - не вневременные символы, они соотносятся с «реальным» миром. Но следует избегать и противоположной ошибки принимать их слишком буквально за описание «реального» мира или за предсказания событий в этом «реальном» мире. Они не просто система кодов, ожидающих перевода в образы реальных людей и событий. Когда мы узнаем их источники и богатые символические ассоциации, мы понимаем, что они не могут быть прочитаны ни как буквальные описания, ни как закодированные буквальные описания. Они должны быть прочитаны ради их богословского значения, ради их способности нести весть и вызвать ответ на эту весть.

После этих предварительных замечаний посмотрим глазами экзегета на разбираемый отрывок Откровения (13,15-18). Вся эта глава конкретизирует то, что сказано в ранее (12,17): дракон (т.е. сатана) вступает в брань с христианами, сохраняющими заповеди Божии и имеющими свидетельство Иисуса Христа. Появляются два агента сатаны: зверь из моря и зверь из земли. Полагаю, что не требует пояснения общепринятое понимание первого зверя как образ политико-религиозной власти Римской империи, олицетворяемой отдельными императорами (головами зверя). Речь идет о настоящем времени Церкви Иоанна, времени владычества зверя из моря. Однако взор тайновидца идет далее. Он видит начало той годины искушений, которая захватит всю землю. Он пророчествует (13,8) о всеобщем отступничестве в поклонении безбожной власти. 

Второй зверь (лжепророк) символизирует наглядную религиозно-политическую пропаганду Рима в лице его жречества, особенно в крупных городах Асии. 

Левиафан из моря, Бегемот из земли, обобщение образов четырех зверей из книги пророка Даниила, пародирование Христа - Агнца создают характеристику эскатологического Антихриста и Лжепророка как экспоненты всех антихристов и лжепророков (Мф. 23,24; 1Ин. 2,18. 22; 4,1.3; 2Ин. 7).