Православие и современность. Электронная библиотека.

Православие и современность. Электронная библиотека.

Архимандрит Киприан (Керн)

Золотой век святоотеческой письменности

Текст приводится по изданию: Архимандрит Киприан (Керн),

Золотой век святоотеческой письменности. – М.: Паломник, 1995

© Holy Trinity Orthodox Mission.

Содержание

Глава 1. Общие понятия

Глава 2. Св. Афанасий Великий

§ 1. Жизнь

§ 2. Творения

§ 3. Учение о воплощении Слова

§ 4. Борьба за единосущие Слова

§ 5. Учение о Святом Духе

§ 6. Праздничные послания

Глава 3. Св. Василий Великий

§ 1. Жизнь и значение в истории

§ 2. Литературные труды

А. Труды по Священному Писанию

Б. Труды догматико-полемические

В. Слова, похвальные речи и беседы

Г. Аскетические труды

Д. Литургические труды

Е. Переписка

§ 3. Тринитарное учение

§ 4. Космология

Глава 4. Св. Григорий Назианзин, Богослов

§ 1. Место в истории Церкви и жизнь его

§ 2. Литературное наследство

§ 3. Учение о Святой Троице

Глава 5. Св. Григорий Нисский

§ 1. Биография и значение в истории богословия

§ 2. Литературное наследие

§ 3. Экзегетические труды

§ 4. Учение тринитарное

Глава 6. Дидим Слепец

§ 1. Жизнь и значение в истории богословия

§ 2. Творения

§ 3. Богословское учение

Глава 7. Св. Кирилл Иерусалимский

§ 1. Жизнь и значение для богословской письменности

§ 2. Творения

§ 3. Общее содержание «Огласительных поучений»

Глава 8. «Macariana»

А. Автор

Б. Литературное наследие Преп. Макария Египетского

Глава 1. Общие понятия

Четвертое столетие в истории христианской богословской письменности по справедливости носит наименование «золотого века». Это именно столетие прославило святоотеческую письменность именами, равных которым не было еще доселе. Достаточно упомянуть в области чистого богословия таких великих писателей, как: св. Афанасий Александрийский – «Отец Православия» трех великих Каппадокийцев – святых Василия Великого, Григория Нисского и Григория Назианзина, Богослова, славного учителя и проповедника св. Иоанна Златоуста; несколько меньших учителей в богословии, как: св. Кирилл Иерусалимский, Дидим Слепец Александрийский, Серапион Тмуитский и Амфилохий Иконийский. Не менее прославились: экзегет и переводчик Библии блаж. Иероним Стридонский; экзегет тоже и проповедник преп. Ефрем Сирин, историк и знаток Писания Евсевий Кесарийский; ересеолог св. Епифаний Кипрский; на Западе появляются богословы Иларий, еп. Пиктавийский и св. Амвросий Миланский. Это же столетие дает зарождение монашеско-аскетической литературе, где прежде других должны быть упомянуты: преп. Антоний Великий, преп. Макарий Великий, Евагрий Понтийский, чтобы не говорить о более второстепенных.

Такой расцвет богословской письменности в значительной степени объясняется тем, что церковь со времени Миланского эдикта становится признанным государством учреждением и может, без опасения внешних преследований, отдаться созидательной работе в области мысли, толкования Писаний, углубления во внутреннюю духовную жизнь и т.п. Но с другой стороны, этому же цветению богословской письменности способствуют внутренние потрясения в жизни самой церкви. Существовавшие и прежде богословские разномыслия имели характер скорее случайный и во всяком случае местный. Четвертое же столетие увидало лицом к лицу первую крупнейшую богословскую ересь, значения и масштаба, так сказать, вселенского. Арианство и последовавшие за ним споры о Святом Духе взволновали не одну только провинцию александрийскую или какую иную; они, угрожая чистоте веры всей Церкви, представили собою опасность для всего христианского мира. В вопросе, кому достанется победа – Православию или Арианству, лежал существенно важный вопрос о самом бытии Христовой веры. Основной догмат Православия, учение о Святой Троице, был поставлен под удар возникновением того лжеучения, которое вошло в историю с именем александрийского пресвитера Ария, но получило свою дальнейшую идеологическую разработку от Аэция, Евномия и других, если и не разделивших всецело лжеучение, только что упомянутое, то во всяком случае враждебных православному исповеданию. Никейским вероисповеданием 325 г. вопрос еще далеко не был решен. Официальная победа Православия на первом вселенском соборе означала, в сущности, только начало ожесточенной борьбы со всеми теми, кто не прияли этого исповедания. На эту борьбу ушло почти три четверти века, и победа смогла быть застрахована только благодаря очень глубокому, систематическому и продуманному обоснованию Никейской веры.

Из предыдущего изложения следовало, что вопросы внутренней жизни Божества, или, что то же, тема тринитарная не была вовсе чужда писателям II и III вв., как православным, так и еретикам. Но мысль писателей той эпохи не была еще достаточно подготовлена, чтобы уловить все оттенки и осознать всесторонне все входящие в нее вопросы. Не зрелая сама по себе, эта мысль не породила еще ничего подобного по своему значению и силе тому лжеучению, которое вошло в историю с именем Ария, равно как и тому православному ее опровержению, которое связано с именами святого Афанасия и великих Каппадокийцев.

В доникейскую эпоху нам известен таким образом уже ряд тринитарных заблуждений, о которых говорилось выше и которые известны под именами а) гностицизма, б) адопцианизма, в) монархианства и г) субординационизма. Первое из них, гностицизм, должен быть, в сущности, оставлен в стороне, как учение, строго говоря, и не чисто христианское, а представляющее собою довольно странную и пеструю смесь иудаизма, философии разных оттенков и мистических учений внехристианских, являющееся неким образчиком религиозного эклектизма, лишь отчасти примыкающего к христианству. Адопцианизм в лице Феодота и Артемона нашел себе достаточно веское опровержение в писаниях св. Ипполита Римского; более позднее проявление той же ереси у Павла Самосатского было осуждено на антиохийских соборах 263–268 гг. Любопытно тут, кстати, отметить то, что термин Павла «единосущий» (?µ???????) был осужден на тех же соборах, чтобы потом – в эпоху Никеи, св. Афанасия и великих Каппадокийцев – стать синонимом Православия. Адопцианизм не мог, в сущности, особенно повредить правоверию и не приобрел общехристианской известности. Это была, так сказать, местная ересь, оставшаяся без особых последствий для спокойствия Церкви. Монархианство в обоих его видах, динамизма и модализма, встретило достаточно веское сопротивление и опровержение у того же св. Ипполита Римского, о чем была речь в своем месте. Что касается субординационизма доарианского, он проявился особенно ярко у Тертуллиана и у Оригена. Первый, так называемый субординационизм «икономический», возрос на почве стоической философии, второй под влиянием учения неоплатонического носит имя «онтологического». Арианство покажет нам третий облик этого заблуждения – космологический, вышедший из философских воззрений Аристотеля, о чем речь будет в своем месте.