Кривошеин Василий, архиеп.-ПРОСТОТА БОЖЕСТВЕННОЙ -ПРИРОДЫ И РАЗЛИЧИЯ В БОГЕ -ПО СВТ. ГРИГОРИЮ НИССКОМУ-Первоначально

Кривошеин Василий, архиеп.

ПРОСТОТА БОЖЕСТВЕННОЙ

ПРИРОДЫ И РАЗЛИЧИЯ В БОГЕ

ПО СВТ. ГРИГОРИЮ НИССКОМУ

Первоначально я озаглавил этот доклад Божественная простота по святому Григорию Нисскому, но посчитал необходимым изменить, а затем и дополнить это название таким образом, чтобы оно точнее отражало терминологию святителя Григория и даже содержание его учения о Боге. Выражение Божественная простота могло бы быть понято как означающее простота Бога. Однако св. Григорий в своих писаниях не говорит никогда (или говорит очень редко), что Бог прост. Он говорит, что просты Его природа и Его сущность. Во всяком случае, он всегда либо уточняет, что Бог прост по Своей природе, либо, когда называет Его простым, употребляет не слово Бог, а выражение ?? ????? (Божество). Итак, я предпочел сказать в названии не о божественной простоте, а о простоте божественной природы. Этим изменением я хотел также подчеркнуть тот факт, что термин природа (?????) встречается у св. Григория гораздо чаще, чем термин сущность (?????) 1. Наконец, я добавил слова и различия в Боге, так как невозможно говорить о простоте божественной природы согласно учению св. Григория Нисского, не упоминая о различиях, которые он усматривает в Боге. Можно было бы даже сказать, что учение его о таковых различиях более характерно для его богословия, чем утверждение о простоте божественной природы.

Однако такое исследование, как наше, правомерно начать с вопроса: возможно ли вообще, по учению св. Григория Нисского, познать Бога? Доступен ли Бог нашему познанию? Хотя ответ св. Григорий дает многосторонний, можно в общем сказать, что утверждает он, и с большой силой, именно непознаваемость Бога. Вечность Бога как существа нетварного и, тем самым, не предоставляющего нашей мысли никакой опоры и делает Его недоступным рациональному познанию: "...таким образом тот, кто глубоко исследует то, что древнее веков, и восходит к началу вещей, не может остановить свою мысль ни на чем, ибо искомый объект всегда ускользает от него, и убегает, и не указывает пытливому уму никакой возможной остановки" 2. Несмотря на эту непознаваемость Божественного  Григорий здесь, говоря о Нём, употребляет средний род: то, что древнее веков (?? ?????? ???????????)  он опятьтаки различает в Нем сущность, или природу, и еёто и считает непознаваемой. Непознаваемость  характерная черта природы божественной сущности. "Такова эта сущность,  говорит он,  что, хотя и превышает она всякое начало, тем не менее не открывает нам признаков своей собственной природы, и узнаваема она только по своей умонепостижимости" 3. Она непонятна не только людям, но и ангелам, хотя последнее утверждение выражено с некоторой осторожностью: "Человеческая природа не обладает вовсе никакими силами для точного понимания сущности Бога, но, возможно, недостаточным было бы утверждать это по отношению к силам одного лишь человека, и если бы ктонибудь сказал, что и бесплотная тварь тоже слишком слаба, чтобы вместить и уразуметь природу беспредельную, то он бы вовсе не ошибся" 4. Так что никакие попытки вознести свой ум или выйти за пределы своих возможностей не помогут познать божественную природу, но к ней можно приблизиться простой и чистой верой, как это делал Авраам. "То, что он постигал, продвигаясь умом: могущество ли, безначальность, или беспредельность по отношению к чемулибо, или любое подобное понятие из тех, что около божественной природы (?? ???? ??? ????? ?????), он обращал в средство, полагал в основание для восхождения, и постоянно опирался на то, что уже нашел, и простирался дальше всего того, что познавал своими собственными силами, ибо это было меньше искомого" 5  и, "отбросив в предположениях (?????????) о Боге всяческие догадки (????????) о Его природе, происходящие из Его имени, очистив свой ум от подобных помыслов, восприняв веру без примеси, очищенную от всяческого мнения, он сделал неложным знаком, свидетельствующим о знании Бога, веру в то, что Бог лучше и возвышенней любого знака, дающего познание" 6. Или еще: "К Богу подойти можно не иначе, как только посредством веры, которая соединяет собой ищущий ум с непостижимой природой" 7. Вера противопоставляется Григорием гнозису 8, однако сама по себе вера не раскрывает нам природы и сущности Бога, но только могущество и величие того, что усматривается около Бога 9. Отождествлять то или иное понятие, как, например, нерожденность, с сущностью Бога было бы идолопоклонством 10. Непознаваемость божественной природы не означает, тем не менее, что Бог абсолютно недоступен познанию; следует только избегать крайностей: не утверждать полную Его недоступность или, напротив, возможность ясного видения Его умом. Существует, однако, ведение через неведение. "Божество,  говорит он,  по своей природе неприкосновенно, и непостижимо, и превосходит любое умопредставление, но многоищущее человеческое разумение, проводя исследование теми мыслями, на которые способно, слегка касается и дотрагивается до неприступной и величественной природы; зрение же его не обладает достаточной проницательностью, чтобы ясно видеть невидимое, и вместе с тем оно недостаточно отстранено от возможности приближения, чтобы вовсе быть неспособным составить основанное на догадках представление об искомом; однако ощупью умозаключений он познал нечто об искомом, и невозможность отчетливо увидеть его порождает некоторым образом ясное понятие о том, что искомое превыше всякого познания" 11.

В своих духовных творениях, беседах о Песне Песней или в Словах о Блаженствах, Григорий говорит нам об опыте испытавшего невозможность познать или созерцать божественную природу. Эта всецелая невозможность порождает в нас "метафизическую" печаль, чувство отчуждения от Высшего Блага. "Чем более мы верим, что Благо по естеству своему выше нашего познания, тем более усиливаем в себе печаль, чувствуя, что Благо, от которого мы разлучены, так велико и такого высокого достоинства, что мы не способны вместить ведение о Нем" 12. Григорий призывает нас прекратить наши изыскания ввиду их бесполезности, хотя сама невозможность достичь "естества превыше всех благ и дает нам некое понятие о величии искомого" 13. Опять здесь утверждается ведение через неведение. Григорий также противопоставляет созерцание и видение, отрицая возможность последнего: "Каким образом,  вопрошает он,  и посредством каких мыслей созерцаемое, но невидимое Благо может достигнуть нашего взора?" 14.

Как бы то ни было, природа Его непонятна и недоступна нашим мыслям: "Божественная природа,  говорит он,  каковая она есть сама по себе (???? ???' ??????), каковая она по сущности, неумопостижима (???????????? ????????), ибо она недоступна и неприступна рассудительным мыслям (????????????)... Вот почему великий Апостол называет неисповедимыми Божии пути. Этим словом он показывает, что путь, ведущий к познанию божественной сущности, для мыслей непроходим" 15. Григорий, однако, добавляет одну фразу, которая показывает, что, тем не менее, непознаваемость божественной природы не означает для него, что Бог вовсе непознаваем и недоступен: "Но, будучи таковым по Своему естеству, Сущий, превысший всякого естества, в другом отношении бывает видим, Сей Невидимый и Неописуемый" 16. Здесь, видимо, идет речь о познании Бога по "очищенной" аналогии с человеческой природой 17, через неизреченное умное просвещение 18, о познании в зеркале души 19, посредством добродетели 20, через божественные энергии и т.д.  но при этом божественная природа и сущность остаются таковыми, какие суть, т.е. непознаваемыми, во всяком случае непосредственно.

Утверждение о непознаваемости божественной природы не мешает святителю Григорию настаивать на её простоте. Можно даже сказать, что и это утверждение составляет также одну из характерных черт его учения о Боге. Он непрестанно об этом говорит, отстаивая православное учение о Святой Троице: единосущность Сына в полемике против Евномия и божественность Святого Духа в писаниях против последователей Македония. Однако неправильно было бы объяснять его настойчивую позицию в вопросе о простоте Божественной природы только необходимостью полемики. Для Григория это  общепринятое учение. "Мы полагаем,  говорит он,  что даже люди, обладающие весьма грубым и заземленным умом, согласятся с тем, что Божественная природа, блаженная и превосходящая всякую иную природу, проста. Ибо как бы мог кто предположить, что безвидная и безобразная [природа], бескачественная и бесколичественная, могла бы быть многовидной и сложной" 21. Итак, простота здесь понимается как отсутствие вида и сложности. Впрочем, не в этом кроется причина разногласий Григория с Евномием  последний, по словам самого Григория, тоже признавал, пусть только формально, простоту Божественной сущности 22. Но в других местах Григорий обвиняет Евномия в том, что проповедуемый им Бог есть нечто множественное и сложное, как бы некое соединение противоположностей 23. Однако основополагающее утверждение о простоте Божественной природы ставит множество вопросов, поскольку Григорий (следуя, впрочем, богословской традиции Церкви и, в частности, учению своего брата Василия) усматривает в Боге, или когда говорит о Боге, многие различия. Различия, например, между Божественной сущностью и Троичными ипостасями, между Божественной природой или сущностью и её энергиями или свойствами, между Божественной природой и тем, что усматривается около нее и т.д. Какова же природа этих различий, чему соответствуют они в Боге, каким образом они сосуществуют с простотой Божественной природы и как понимает Григорий эту простоту?

В наши намерения не входит рассматривать здесь троичное учение святителя Григория во всей его полноте. Скажем только, что он с большой ясностью утверждает истинность ипостасных различий, а также различает ипостаси от Божественной сущности; таким образом Тот, Кто "Истинно Сущий" (????? ?????), одновременно и един и не един. Итак, нам следует "держаться наименования Отца и Сына и Святого Духа, чтобы понять Того, Кто воистину есть Сущий, Кто един и не един"·24. И он объясняет, как следует понимать это антиномичное единствонеединство: "По сущности Он  един, вот почему Владыка заповедал нам взирать на единое имя. Но по свойствам, которые служат к знанию ипостасей (???????????? ??? ?????????? ????????), [единое] имя разделено верой во Отца и Сына и Святого Духа, разделено без отделения и едино без смешения" 25. Далее Григорий еще сильней подчеркивает различение Лиц внутри Святой Троицы и единство сущности и одновременно утверждает, что ни одно наименование не касается природы и не вносит в неё разделения 26. Что же до Божественной природы, то она  превыше всякого имени: "Одна лишь нетварная природа, в которую веруем во Отце, и в Сыне, и в Святом Духе, выше любого обозначения именем" 27. "Очевидно,  добавляет он еще,  что наименование Отца не выражает сущность, но обозначает отношение к Сыну. Итак, если бы человеческой природе было возможно познать сущность Бога, то Тот, Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины, не обошел бы знание о ней молчанием. Но о сущности Он не сказал ничего и тем самым показал, что познать её невозможно" 28. В этих троичных текстах вопрос о простоте Божественной природы хоть прямо и не затрагивается, но, несомненно, предполагается, как и во всем творчестве святителя Григория. Таким образом, мы вправе заключить, что для него простота Божественной природы совместима с ипостасными различиями, реально, хоть и антиномично, существующими в Боге, и что они не вносят сложности в Его природу.

Та же проблема встанет перед нами, если мы рассмотрим, как Григорий говорит о Божественной природе или сущности в их отношении к тому, что он обозначает словом энергия или другими подобными выражениями. Можно даже задаться вопросом, имеют ли для Григория слова природа или сущность полностью тождественный смысл, когда речь идет о Боге. Термину природа (естество), который, как мы уже заметили, встречается у Григория чаще, он как будто придает оттенок онтологический, тогда как сущность употребляется им скорее в сфере познания. Они, однако, взаимозаменяемы; мы это наблюдаем, когда Григорий пишет, что сущность Отца не отличается от природы Единородного 29, или что никак не могут иметь различные природы существа, для которых понятие (?????) сущности совпадает 30. Для него, как и для святителя Василия Великого, невозможность умственного познания Божественной природы лишь частный случай общей непознаваемости природы вещей: "Если ты не постиг природу муравья, который так мал,  говорит он Евномию,  то как же ты хвалишься, что объял разумением Содержителя всяческих?" 31 Существует, однако, огромное и непреодолимое различие между природой тварной и нетварной: "Огромен и непреодолим рубеж, который разделяет, как стеной, нетварное естество от тварной сущности. Последняя ограничена, первая же беспредельна; тварная содержится в своих собственных измерениях, мера же нетварной  бесконечность. Тварная имеет протяженность в пространстве и замкнута отовсюду временем и местом, нетварная же свободна от пространственного понятия, и, пожелай ктонибудь постичь её одним только умом, она тут же убегает от подобного старания" 32. Неведомый, стало быть, в Своей сущности по причине Своей бесконечности Бог становится, благодаря Своей творческой энергии, познаваем из Своих творений, как говорит об этом св. Григорий: "Бог, бытие Которого, каково оно по сущности, недоступно никаким порывам или усилиям ума, ради нас, однако, открывается в познании того, что Он существует, чрез величие и красоту Своих тварей, по некоторому сходству с известными нам вещами, даруя нам через Свои энергии только веру, но не познание того, каков Он есть" 33. Стало быть, познание Бога посредством Его энергий понимается здесь не как постижение того, каков Он есть, а как знание о бытии Бога из Его творений, хотя эта творческая Божественная энергия и отлична от творений, которые она создает. Заметим еще, что в троичном контексте Григорий употребляет термин энергия в единственном числе, имея в виду общую трем Божественным Лицам энергию. "Кто не знает,  говорит он,  что животворящая сила исходит в виде энергии подобным образом от Отца и от Сына" 34. Или: "Всякая энергия, которая от Бога простирается на творение и именуется в соответствии со множеством означений, берет начало от Отца и исходит чрез Сына и совершается в Духе Святом" 35. Она также называется жизнью: "Одна и та же жизнь, которая действуется (??????????) Духом Святым и уготована от (????) Сына и зависит от воли Отца" 36. Или, как он говорит: "Некое единое движение благой воли и взаимного общения от Сына к Духу Святому" 37. Здесь речь идет о воле, но, как Григорий объясняет в другом месте: "Ясно, что в Божественной природе между волей и энергией не может существовать никакой разницы" 38.

Вместе с тем, учение св. Григория об именах прольет, возможно, дополнительный свет на его понимание природы Бога и Его энергий, равно как и на проблему богопознания вообще. Можно утверждать, что это учение противоположно доктрине Евномия, который, продолжая философскую линию платоновского Кратила и находясь под влиянием магизма позднейшей языческой мистики, развивает целую философию об именах как имущих Божественное происхождение и выражающих природу вещей 39. Григорий полностью отбрасывает эти теории Евномия. Не вдаваясь здесь в рассмотрение всего учения Григория, остановимся особо на тех его положениях, которые имеют прямое отношение к нашей теме. Тогда как Евномий, по мнению Григория, отождествляет имя с подлежащим 40, сам он полагает, что имена и речения выражают некое движение нашей мысли и необходимы нам для посильного познания Бога, "для того, чтобы мы в какойто степени имели знание о том, что богоприлично понимать о Нем (???? ????? ?????????)" 41. Все вещи созданы Богом, а имена  силами нашего рассудка, хотя сама эта способность, как и разумная природа, есть "дело рук Божьих" 42. Они (имена) обозначают естественные потенции вещей 43. Что же до Бога, то Он превыше всякого имени, так как "единственное имя, подобающее Богу, это  быть выше всякого имени, ибо то, что Он превышает всяческое умопредставление и не может быть охвачен никаким именем, является для людей доказательством Его неизъяснимого величия" 44. Подобным же образом и имена Христа (такие, как Дверь, Пастырь и др.) обозначают не сущность Его или природу, но Его "энергии": "Ни одно из Его имен,  говорит Григорий,  не есть ни природа Единородного, ни Божество, ни свойство (??????) сущности; но Он действительно так именуется, и наименование имеет собственное значение... и поскольку Господь Промыслом Своим промышляет многоразлично о жизни людей, каждый вид благодеяний познается подобающим образом каждым из подобных имен. Вследствие того, что Промысл и энергия, созерцаемая в Нем, приобретают силу имени, можно сказать, что таковое имя именуется нами действием примышления (??? ???????? ??????)" 45. Григорий с силой настаивает на том, что имена не прилагаются к Божественной природе, но именуют Бога по Его энергиям, ибо в противном случае Он оказался бы сложным: "Что же,  вопрошает он,  постановляет ли Евномий, что речения обозначают саму природу? Но тогда он утверждает, что Божественная природа есть нечто многовидное и многосоставное, являющее свою сложность в соответствии с различиями, означаемыми именами, ...следовательно, природу имена не обозначают, однако никто не дерзнет сказать, что наречение имен лишено подлинности и смысла. Итак, коль скоро имя дано, но не по природе, и коль скоро всё, что сказано в Писании, справедливо (??????) и соответствует тому, о чем имя сообщает, какая же останется еще причина тому, чтобы эти слова были применяемы подобающим образом к Богу Единородному иначе, чем действием примышления (??? ??? ???????? ??????)? Ибо ясно, что Божество нарицается именами (??????????????? ?? ?????) в соответствии с различными энергиями, дабы мы могли понимать Того, Кто таким образом поименован" 46. Следовательно, имена суть наименования различных энергий и в этом смысле они отличны от последних. Однако как наименования Божественных энергий имена помогают нам познавать Бога, но не Его природу.