Поиск

Книги с поиском

От Матфея От Марка От Луки От Иоанна Деяния Псалтирь 40 книг с поиском



Пантелеимоновский благовест ДУШЕПОЛЕЗНОЕ ЧТЕНИЕ  Новости Первая страница Карта сайта Гостевая книга Поиск  

 

Святитель Игнатий (Брянчанинов)  СТРАННИК   Эта статья заимствована из опыта инока, занимавшагося умною молитвою и пришедшаго от нея в то упоение, о котором говорит святый Исаак Сирский в конце 55-го Слова.

Такое упоение есть действие духовнаго ощущения, как тот-же Исаак Сирский в 38-м Слов сказал: „Духовный разум есть ошущеше живота вечнаго, а живот вечный—ощущение Божественное, т. е. даруемое Святым Духом. О духовном ощущение говорит преподобный Макарий Великий в VII беседе; преподобный Симеон Новый Богослов в Слове 1-м; преподобные Григорий Синаит и Нил Сорский называют его благодатным молитвенным действием.

Наименование Странник, в смысл статьи, употреблено в IV-й беседе преподобнаго Макария Великаго.   Откуда Ты шествуешь? Где Твое обычное селение? Где Ты был доселе? Почто доселе оставлял меня в одиночестве, в сиротстве, в нищете, в смерти ужасной? Познав Тебя, я познал, что без Тебя таким было мое состояние! так было оно бедственно!

я стоял в преддвериях темнаго ада, я был повергнут в глубокую, неисходную пропасть. Не оставляй меня! Не могу быть без Тебя! Если оставишь,—опять я в дверях ада, опять в пропасти, опять в бедствии невыносимом и невыразимом. Ты приходишь! — я не вижу образа шествия Твоего; вижу Твое пришествие, вижу не плотскими очами — ощущением!.

Ты не даешь ни времени, ни способа размыслить — кто Ты? Неожиданно являешься в душе, Невидимый и Непостижимый! являешься с несказанною тихостию и тонкостию, вместе с властию и силою Творца, потому что изменяешь всего человека: изменяешь, претворяешь, возсозидаешь, обновляешь и ум, и сердце, и тело!

Ты—Сильный — входишь в дом, связываешь крепкаго, расхищаешь сосуды дома, расхищаешь не в погибель — во спасение! И дом и сосуды были прежде Твоими; Ты их устроил, устроил для Себя; они сами отдались в горестный плен хищнику. И были они доселе — ум мой, душа моя, тело мое—под властию лютаго властелина, действовали под его влиянием.

Ты приходишь: они отныне поступают в Твое распоряжение, начинают действовать под Твоим влиянием, святым, блаженным. Как назову Тебя? как скажу о Тебе братии моей? Как передам им имя Странника, уклонившагося под кров души моей, под кров обветшавший, пришедший в окончательное разрушение, открытый для ветров порывистых, для дождя и снега, — под кров, лишь годный для стадища безсловесных?

Что нашел ты в сердце моем, к которому приходили попеременно различныя греховныя помышления, входили в него безпрепятственно, находили в нем, как в яслях, как в корыте свиней, лакомую пищу разнообразных страстных чувствований? Мне кажется: я знаю имя Гостя моего! но, взирая на нечистоту мою, страшусь произнести имя.

Одно неблагоговейное произнесение великаго и всесвятаго имени может подвергнуть осуждению! Сколько страшнее самое присутствие Именуемаго! Но Ты присутствуешь! Твоя безмерная благость привела Тебя к скверному грешнику, чтоб грёшник, познав достоинство и назначение человека, вкусив самым опытом, увидёв ощущением, яко благ Господь (Псал. ХХХIII, 9)

, оставил пути беззаконий, оставил возлюбленное себе блато смрадных страстей, позаботился о стяжании чистоты покаянием, соделался Твоим храмом и жилищем. Как же назову витающаго у меня, витающаго во мне Странника? Как назову чуднаго Гостя, пришедшаго утешить меня в моем изгнании, исцелить от болезни неисцелимой, изъять изь пропасти мрачной, вывести на поле Господне злачное, наставить на стези правыя и святыя, пришедшаго опять непроницаемую завесу, которая доселе распростиралась пред очами моими, закрывала от меня величественную вечность и Бога моего?

Как назову Наставника, возвещающаго мне учение о Боге, учение новое и вместе древнее, учение Божественное, а не человеческое? Назову ли Наставника светом? Я не вижу света; но он просвещает ум мой и сердце превысшее всякаго слова, превыше всякаго земнаго учения, без слов, с несказанною быстротою, каким-то странным—так выражу невыразимое—прикосновением кь уму, толи действием внутри самаго ума. Назову ли Его огнем?

- но Он не сожигает; напротив того орошает приятно, и прохлаждает. Он — некий глас хлада тонка (3 Царств. ХИХ, П2); но от Него 6ежит, как от огня, всякая страсть, всякий греховный помысл. Он не произносить никакого слова, — не произносит, и вместе глаголет, учит, воспёвает чудно, таинственно, с несказанною тихостию, тонкостию, изменяя, обновляя ум и сердце, прислушивающийся Ему в безмолвии, в душевной клети.

Он не имеет никакого образа, ни вида, ничего в Нем нет чувственнаго. Он вполне невеществен, невидим, крайне тонок: внезапно, неожиданно, с несказанною тихостию является в уме, в сердце, постепенно разливается во всю душу, во все тело, овладевает ими, удаляет из них все греховное, останавливает действие плоти и крови, соединяет разсеченныя части человека во едино, являет целым наше естество, которое разсыпалось от страшнаго падения, как разсыпается от падения сосуд скудельный.


Пантелеимоновский благовест


Уникальный поиск `по-сути` по православной библиотеке